Я так говорю, потому что вы явно влюблены. И говорить с вами иначе — значило бы предать вас, скрывать от вас то, чем вы больны.
Письмо мне диктовали самолюбие и дружба, а оба эти чувства болтливы.
Я так говорю, потому что вы явно влюблены. И говорить с вами иначе — значило бы предать вас, скрывать от вас то, чем вы больны.
... если это не любовь, то любви вообще не существует. Вы отрицаете это на сто ладов, а доказываете на тысячу.
Чем яростнее защищаешься от обвинения, что сделал глупость, тем становишься смешней.
Имея привычку владеть своим голосом, легко придаешь ему чувствительность, а к этому добавляется уменье легко проливать слезы. Взгляд горит желанием, но оно сочетается с нежностью. Наконец, при некоторой бессвязности живой речи легче изобразить смятение и растерянность, в которых и состоит подлинное красноречие любви.
Я всегда выбираю либо самый трудный, либо самый веселый путь, и я отнюдь не раскаиваюсь в хорошем поступке, если он для меня — полезное упражнение или забава.
Из-за одного того, что начал спорить, не хочешь уступать. Подыскивая всё время убедительные доводы, находишь их, а потом держишься за них не столько потому, что они так уж хороши, сколько для того, чтобы не проявить непоследовательность.