Детей у нас не будет, и тем лучше для них.
Когда живешь двойной жизнью, есть золотое правило: не влюбляйся.
Можно встречаться тайком — для удовольствия, для разнообразия, для остроты ощущений.
Детей у нас не будет, и тем лучше для них.
Когда живешь двойной жизнью, есть золотое правило: не влюбляйся.
Можно встречаться тайком — для удовольствия, для разнообразия, для остроты ощущений.
Пусть я знаю, что любовь – сказки, все равно наверняка буду через несколько лет гордиться тем, что верил в нее.
В двадцать лет я думал, что знаю о жизни все. В тридцать выяснилось, что я не знал ничего. Десять лет я потратил, чтобы узнать то, что потом придется выбросить из головы.
Любовь – это упоительная катастрофа: знаешь, что несешься прямо на стену, и все же жмешь на газ; летишь навстречу своей гибели с улыбкой на губах; с любопытством ждешь минуты, когда рванет. Любовь – единственное запрограммированное разочарование, единственное предсказуемое несчастье, которого хочется еще.
У нас с ней не все ладно: она хочет, чтобы я женился на ней, чтобы у нас был ребенок и чтобы мы жили вместе, а я бы не хотел повторять именно эти три свои ошибки.
Смех надутыми губками, от которого сердце так и прыгает в грудной клетке, ставшей вдруг слишком тесной.
Мужчина без женщины дичает: несколько дней одиночества — и он перестает бриться, мыться, урчит по-звериному. Человеку понадобилось несколько миллионов лет, чтобы прийти к цивилизации, а вернуться в неандертальское состояние можно дней за шесть.
Мы будем друзьями. Друзьями, которые держатся за руки, загорают, целуясь взасос, нежно овладевают друг другом, прислонясь к стене виллы и слушая Эла Грина, – но все же друзьями.