Убийца след учуял мой,
Финал грядёт крутой.
Писатель, спешите!
Убийца след учуял мой,
Финал грядёт крутой.
Писатель, спешите!
Звездой бестселлера я быть
Посмертно не хочу!
Писатель, учтите,
Я тоже вас могу убить!
Я с вами не шучу,
И вы не шутите!
Силы такой не найти, которая б вытрясла из россиян губительную склонность к искусствам — ни тифозная вошь, ни уездные кисельные грязи по щиколотку, ни бессортирье, ни война, ни революция, ни пустое брюхо, ни протёртые на локтях рукавишки.
Можно сказать, тонкие натуры.
Но на ложе те же рожи.
Повзрослее, помоложе,
Подешевле, подороже.
Это все одно и тоже
Фунтом больше, фунтом меньше,
Несмотря на пол и чин.
Это мир продажных женщин
И подкупленных мужчин.
Любовь – искусство, которому можно научится, и в котором можно совершенствоваться, только познав его законы.
Красота, с которой ты так носишься, — это химера, мираж, создаваемый той избыточной частью нашей души, которая отведена сознанию. Тем самым призрачным «способом облегчить бремя жизни», о котором ты говорил. Можно, пожалуй, сказать, что никакой красоты не существует. Сказать-то можно, но наше собственное сознание придает этой химере силу и реальность. Красота не дает сознанию утешения. Она служит ему любовницей, женой, но только не утешительницей. Однако этот брачный союз приносит свое дитя. Плод брака эфемерен, словно мыльный пузырь, и так же бессмыслен. Его принято называть искусством.
Человек должен быть художником не потому, что он может им быть, но лишь потому что он не может им не быть.
Я несколько раз слушал его, но не могу сказать, что я буквально, как говорится, погрузился и стал понимать. Но обещаю, что постараюсь в этом направлении что-то сделать.
И я мог бы писать картины, как этот юноша, которого вы так хвалите. Но нет. Больше всего бойся очутиться в громадной безумной толпе тех, кто стремится быть художником, не будучи им рожденным. Держись подальше от жизни и мировоззрения преуспевающего продажного льстеца, угождающего вкусу деляг. Художника иной раз превозносят не по заслугам. Если он не воссоздает жизнь, не заставляет заговорить мою душу и душу обыкновенного человека, он ничего не создает! А высшее, самое трудное искусство — искусство жить.