Я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, и в конце концов тьма стала моим миром.
Кажется, что для них – это так просто…сблизиться с другим человеком, как будто никто им не сказал, что – это самое сложное в жизни.
Я долгое время жил во тьме. Я привыкал к ней, и в конце концов тьма стала моим миром.
Кажется, что для них – это так просто…сблизиться с другим человеком, как будто никто им не сказал, что – это самое сложное в жизни.
Говорят, есть семь стадий горя. Наверно, убить кого-то голыми руками в мужском туалете, мой способ пройти стадию гнева. И каким бы ни были остальные стадии, на них у меня нет времени. Теперь я папа на полную ставку.
Для большинства людей чья-то смерть — испытание. Но я не большинство. Для меня испытание — скорбь. Но не потому, что я убийца. Я просто не могу понять это чувство.
Монстры бывают всех размеров и форм. Иногда это те люди, которые обязаны нас защищать: родители, полицейские, специалисты по крови...
— И для моей чудесной жены.
— Хлебопечка?
— У нас всегда кончается хлеб.
— У нас и молоко всегда кончается, корову мне подаришь?
С чего начинается дом: возня счастливых детишек, тепло домашнего очага, ледяной взгляд жены.
Я стоял у задней двери и через окно вглядывался в темноту во дворе. На небе сгустились облака, скрыв луну и погрузив землю в абсолютный мрак. Вот так на самом деле и выглядит реальный мир: тьма, скрывающая полянку, покрытую пожухлой травой и грязью. И выхода нет. И не будет — ни для кого и никогда. Мир состоит из тьмы, разложения и грязи. Пытаясь убедить себя, что в нем есть и кое-что еще, ты не получишь ничего, кроме горя. И с этим ничего не поделаешь. Совершенно ничего.
Все приезжают в Майами, чтобы умереть. А это значит, мусора тут больше, чем в любом другом городе Америки.