Я считаю, голубчик, что полиция и палач должны приезжать как карета скорой помощи — только по вызову.
— Вы хотите сказать, что эти 8 бойскаутов — последняя надежда человечества?
— Да.
— Кранты человечеству.
Я считаю, голубчик, что полиция и палач должны приезжать как карета скорой помощи — только по вызову.
— Вы хотите сказать, что эти 8 бойскаутов — последняя надежда человечества?
— Да.
— Кранты человечеству.
— Алло.
— Я знакомая вашего отца.
— Карла... Карла, в чем дело?
— Соня, отцу нужна ваша помощь...
— Слушайте, Ката или Карла, как там вас... вы что, звоните с того света?! Это неудачная шутка. Мой отец умер двадцать лет назад!
— ... побаливает при езде и иногда немного при ходьбе, а так все в порядке.
— Я гей, если хочу посмотреть?
— Любопытный гей!
Мэтр все это время стоял рядом и с сосредоточенным видом листал свою книгу в синей бумажной обложке. Книга оказалась захватанной до невозможности – на многих листах виднелись сальные пятна и какие-то грязные отпечатки, краска местами потекла, и руны были подправлены от руки обычными чернилами. На полях пестрели пометки, отдельные слова были подчеркнуты, а одно заклинание так вовсе замарано крест-накрест, и рядом стояла категоричная резолюция: «Фигня!»
Написать хороший роман — это как нарисовать картину размером со стену кисточкой для ресниц.
Хвала тебе, о аленькая прорезь,
Мерцающая в гнездышке своём!
Хвала тебе, о в счастие проём,
Мою отныне утоливший горесть!
О прелесть-дырочка, опушена
Кудряшками нежнейшего руна,
Ты и строптивца превратишь в овечку;
И все любовники перед тобой
Должны б колени преклонять с мольбой,
Зажав в кулак пылающую свечку.