Заповедный напев, заповедная даль.
Свет хрустальной зари, свет, над миром встающий.
Мне понятна твоя вековая печаль,
Беловежская пуща, Беловежская пуща.
Здесь забытый давно наш родительский кров.
И, услышав порой голос предков зовущий,
Серой птицей лесной из далёких веков
Я к тебе прилетаю, Беловежская пуща.
Чтобы свалить дерево, у него рубят корни. Чтобы уничтожить народ, у него отнимают память и его историю. Народ, забывший свою историю и своих предков, — мертвый народ, обреченный на вырождение.
Генеалогия — семейная история, восходящая к некоему предку, которого проблема происхождения ни в малой степени не заботила.
Какими бы плохими или хорошими мои предки ни были — они мои! Не в моих силах изменить историю, зато в моих — ее принять. Принять и постараться понять.
Хочет война превратиться в историю,
И у людей чтобы память о ней прошла:
Ждет лишь война, чтоб мир позабыл ее,
Чтобы вернуться опять она могла…
Прошедшее нужно знать не потому, что оно прошло, а потому, что, уходя, не умело убрать своих последствий.
Зло, причиненное сто, двести, пятьсот лет назад, хранится в людской памяти и ждет своего часа. Проходят годы и столетия, а оно никуда не пропадает, только становится яростнее и набирает силу. Предложи осудить человека за убийство, которое его прапрадед совершил сто лет назад — и тебя назовут сумасшедшим. Предложи расквитаться с целым народом за то, что совершили его предки три века назад — и тысячи сторонников тут же пойдут за тобой, грабя и убивая и считая себя праведными мстителями. Научатся ли люди прощать когда-нибудь? Поймут ли фанатики, что зло, причиненное ими, обязательно вернется?
Ничего не может быть ошибочнее, как отбрасывать прошедшее, служившее для достижения настоящего.
Мой друг, прошедшее постичь не так легко:
Его и смысл и дух, насколько не забыты, -
Как в книге за семью печатями сокрыты.
То, что для нас на первый, беглый взгляд
Дух времени — увы! не что иное,
Как отраженье века временное
В лице писателя: его лишь дух и склад!
Cлайд с цитатой