С необычайной лёгкостью мы путаем бессмысленность и глубокомысленность.
Шекспир знал, что для хорошей истории нужны зомби.
С необычайной лёгкостью мы путаем бессмысленность и глубокомысленность.
Мы можем быть лучше и умнее. Учиться на ошибках, двигаться вперёд, познавать мир и делать его лучше. Мы мечтаем, но этого недостаточно. Надо действовать.
Не знаю отчего,
Я так мечтал
На поезде поехать.
Вот — с поезда сошёл,
И некуда идти.
– Гретхен спросила Фауста, что есть религия. «Wie hast du’s mit der Religion?» Вопрос наивной женщины, которая хочет постичь смысл явления, стал одним из великих вопросов философии. Именно о том, что слова – всего лишь весьма ограниченная условность. Их безусловность лишь в том, что они всегда ограничивают смысл явления.
Если много раз повторить одно и то же слово, то останется только звук, утративший смысл.
Я искал во всех знаниях и не только не нашёл, но убедился, что все те, которые так же, как и я, искали в знании, точно так же ничего не нашли. И не только не нашли, но ясно признали, что то самое, что приводило меня в отчаяние — бессмыслица жизни, — есть единственное несомненное знание, доступное человеку.
— Что мне делать?
— Ничего...
— Понимаешь, если бы можно было остаток жизни прожить как-нибудь по-новому. Проснуться бы в одно прекрасное утро и вдруг почувствовать, что ты начал жить по-новому. Что всё прошлое забыто. Начать снова... Подскажи мне, как начать... с чего начать? Подскажи!
— Э, ну тебя! Какая ещё там новая жизнь! Наше положение, твоё и моё, безнадежно.
— Положим, я проживу до шестидесяти, то остается тринадцать. Много! Как я проживу эти тринадцать лет?
— А для чего тебе владеть звездами?
— Чтобы быть богатым.
— А для чего быть богатым?
— Чтобы покупать еще новые звезды, если их кто-нибудь откроет.
«Он рассуждает, почти как тот пьяница», — подумал Маленький принц.