Власть, подобно тщеславию, ненасытна. Ничто, кроме всемогущества, не может удовлетворить ее полностью.
Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.
Власть, подобно тщеславию, ненасытна. Ничто, кроме всемогущества, не может удовлетворить ее полностью.
Стремление к власти порождено страхом. Те, кто не боится своих соседей, не видит необходимости властвовать над ними.
Люди со склонностью к мегаломании отличаются от людей, склонных к нарциссизму, тем, что хотят быть скорее могущественными, чем привлекательными, — чтобы их скорее боялись, чем любили. К этому типу относятся многие сумасшедшие и большая часть известных нам из истории великих людей.
Люди со склонностью к мегаломании отличаются от людей, склонных к нарциссизму, тем, что хотят быть скорее могущественными, чем привлекательными, — чтобы их скорее боялись, чем любили. К этому типу относятся многие сумасшедшие и большая часть известных нам из истории великих людей.
Девяносто восемь процентов взрослого населения нашей страны — честные порядочные люди, живущие своим трудом. Однако у всех на виду два процента оставшихся. И мы избираем на выборах именно их.
То, что нам всем навязали, мы вряд ли развяжем в ближайшие годы.
Собою забили казармы, в обоймы свои зарядили свободу.
И если в побег клетку пилим, то лишь под присмотром.
И если мы где победили, то лишь по просмотрам.
И ты останешься в звездах блистать, без единой октавы.
Пока Большой Брат тебе лайкает аву!
Тот, кто приобретает власть, теряет друзей. Остаются только те, кого ты используешь, и те, кто использует тебя.
он предложил мне подумать, почему любой правитель боится, чтобы те, кем он правит, приобретали знания.
Я не осмелилась произнести слово «восстание» и выбрала окольный путь.
— Что, если различия между социальными слоями проистекают не из геномики, не из унаследованного превосходства и даже не из долларов, но всего лишь из различий в знаниях?