Петер Слотердайк. Критика цинического разума

Будучи искусственно синтезированным, националистический менталитет плохо переносит, когда нарушают его нарциссическое самопрограммирование. Поэтому злоба буржуазии и мелкой буржуазии, которая загнала себя в шовинистические рамки и вообразила себя элитой, обращается на рефлексивный интеллект, который якобы оказывает столь «разлагающее» воздействие. Противясь этому «разло­жению» своих деланных наивностей, буржуазная идеология приступает к сложным маневрам, а в результате оказывает­ся на таких позициях, которые заставляют ее вступить в кон­фликт со своим некогда существовавшим просветительским вариантом. Космополитическая невозмутимость и универсалистское благородство Просвещения действуют на поли­тический нарциссизм патриотов, вероятно, так, как действу­ет заноза. «Разрушение разума» — если использовать назва­ние много цитировавшейся работы Лукача — в более позднем, чем Просвещение, буржуазном мышлении глубо­ко коренилось в нарциссическом самоутверждении буржуазного классового Я, которое было настроено противостоять той лишающей иллюзий силе, с которой на него не­уклонно воздействовала рефлексия.

Другие цитаты по теме

Просвещение — это процесс, протекающий во времени, одна из форм эволюции.

Там, где спо­собность к разуму основывается не на самопостижении, достигнутом с помощью тонкой чувствительности, не спо собна убедить даже весьма солидная аргументация из обла­сти теории коммуникации.

Требование сделать Разумное все­общим достоянием влечет за собой определенную политику, педагогику, пропаганду. Тем самым Просвещение сознательно вытесняет из своей памяти горький реализм учений древних мудрецов, которым было совершенно ясно, что масса глупа, а разум есть только у немногих. Современное стремление к элитарному приходится маскировать де­мократической фразеологией.

Пресса, железные дороги, социальная помощь, пенициллин — кому же придет в голову оспаривать, что всё это замечательные новации в «саду человеческого»? Однако после всех мерзостей XX века, устроенных с помощью техники — от Верде­на до Гулага, от Освенцима до Хиросимы, — опыт не пред­располагает ни к какому оптимизму. Историческое познание и пессимизм, как кажется, заставляют делать один и тот же вывод. А катастрофы, которые еще не произошли, но уже нависают над нами, ставят цивилизацию под сомнение повсеместно. В конце XX века на гребне оказывается негативная футурология. «Возможность самого скверного уже принята в расчет», ему осталось «всего лишь» случиться.

Танец вокруг золотого тельца идентичности — это последнее и величай­ шее упоение анти-Просвещения. Идентичность — так зву­ чит волшебное заклинание отчасти тайного, отчасти явного консерватизма; личная идентичность, профессиональная идентичность, национальная идентичность, политическая идентичность, женская идентичность, мужская идентичность, классовая идентичность, партийная идентичность и т. п. — вот что написано на его знаменах.