Ах, как судеб не явлены приметы!
Ведь знаю, жизнь напишет за меня
Все судьбы, что мне памятны и зримы,
Где горе, радость — вместе и поврозь.
Ах, как судеб не явлены приметы!
Ведь знаю, жизнь напишет за меня
Все судьбы, что мне памятны и зримы,
Где горе, радость — вместе и поврозь.
Так что же нам гадать на нечет-чёт,
Когда мы все у прошлого в долгу?
Когда-нибудь судьба предъявит счёт
На самом на последнем берегу.
Пусть жизнь мою в очередной тупик
Моей судьбе назначено завесть,
Но и тогда жалеть не стану.
Пусть, для души приюта не найдя,
Судьба в который раз в трагичность строк
Швырнёт меня, как малое дитя.
Для вида безразличье нахлобучив,
Чтоб белою вороною прослыть…
Я от судьбы не прячусь, как от тучи,
Что суждено — тому видать и быть.
... А чужую судьбу вообще не изменить. Каждый отвечает только за свою собственную. Помнишь, где ты сломал свою судьбу?
Никогда не верь в подарки судьбы. Если не приходится вырывать их зубами — они не вкусные.
Все происходившее со мной было словно зашифровано некой странной тайнописью; моя жизнь напоминала движение по коридору с зеркальными стенами, изображение в которых, множась, уходит в бесконечность. Мне казалось, что я сталкиваюсь с новым явлением, но на нем уже лежала тень виденного прежде. Я все шел и шел по нескончаемому этому коридору, влекомый подобными совпадениями, и не знал, в какие неведомые дебри заведет меня мой путь. Судьба, ожидающая каждого из нас, определена не волей случая. Если человека в конце пути ожидает смертная казнь, он всю жизнь поневоле в каждом телеграфном столбе, в каждом железнодорожном переезде видит тень предначертанного ему эшафота и постепенно свыкается со своей участью.
Мой жизненный опыт всегда оставался однослойным, лишенным углублений и утолщений. Ни к чему на свете, кроме Золотого Храма, не был я привязан, даже к собственным воспоминаниям. Но я не мог не видеть, что воспоминания эти, точнее отдельные их обрывки, не проглоченные темным морем времени и не стертые бессмысленным повторением, выстраиваются в цепочку, образуют зловещую и омерзительную картину.
Что же то были за обрывки? Иногда я всерьез задумывался над этим вопросом. Но в воспоминаниях было еще меньше смысла и логики, чем в осколках пивной бутылки, поблескивающих на обочине дороги. Я не мог думать об этих осколках как о частицах, некогда составлявших прекрасное и законченное целое, ибо при всей своей нынешней никчемности и бессмысленности каждое из воспоминаний несло в себе мечту о будущем. Подумать только – эти жалкие осколки бесстрашно, бесхитростно и бесстрастно мечтали о будущем! Да еще о каком будущем – непостижимом, неведомом, неслыханном!
Мастер, ты бесу отдал свою память,
Запутался в масках, пытаясь их снять.
Мечту не нашел, лишь талант пропиваешь
И в пыль затоптал совесть прошлого дня.
Ты хочешь найти хоть кого-то, кто ценит
Вечность, которой не знает овца.
Но воздух не держит того, кто не верит,
Ведь надо поверить хотя бы в себя!
Где твое небо, Мастер?
Где твоя душа?
Из осколков новую сказку уже создать нельзя...