Счастлив только тот, кто самодостаточен.
Любое личное счастье стоит воспринимать как подарок судьбы.
Счастлив только тот, кто самодостаточен.
В счастье, подлинном счастье — всегда прикосновение вечности к душе, и потому оно открыто смерти: подобное познается подобным. В суете же нет вечности, и потому она ужасается смерти.
Тот, кто переполнен радостью, не наблюдателен: счастливцы — плохие психологи. Только беспокойство предельно обостряет ум, только ощущение опасности заставляет быть зорче и наблюдательней.
Люди не так уж и плохи — они опасны, когда сами боятся, а боятся они всего, что чем-то отличается от обычных вещей.
Счастье ограничено: бесполезно насиловать реальность, чтобы стать счастливым, не получится.
Своими поступками мы пишем свою судьбу. Ошибаемся, горюем, встречаем свое счастье. Часто мы случайно сворачиваем со своего пути и теряемся. Как бы это не звучало, но такие ужасные вещи нужны нам. Только они могут возвратить нас обратно на истинный путь, показывая всю суть нашего мира.
... истинный успех страны измеряется не валовым национальным продуктом, а «валовым национальным счастьем».
То, что находится внутри нас, более влияет на наше счастье, чем то, что вытекает из вещей внешнего мира.
Иметь в себе самом столько содержания, чтобы не нуждаться в обществе, есть уже потому большое счастье, что почти все наши страдания истекают из общества, и спокойствие духа, составляющее после здоровья самый существенный элемент нашего счастья, в каждом обществе подвергаются опасности, а потому и невозможно без известной меры одиночества.
– Миша, такое ощущение, будто ты в секте состоишь или наркотики принимаешь – такой весь из себя тихий, спокойный, гармоничный. Улыбаешься ходишь.
– Очень жаль, что в этой стране таких людей принимают за сектантов или наркоманов, – ответил он.
– Ты что, с ума сошёл?
– Да. Это лучшее, что может случиться с каждым из нас. Вот только кто и куда сходит?
– Куда? В безумие.
– В без умие.