— Дождь... Хозяин, дальше не пойду. Не пойду, тяжело.
— Ещё как пойдёшь. Иначе высеку.
— Хозяин, ты этого не сделаешь, ты добрый. Ты ведь Бог.
— Ещё как высеку. В кошмарном сне не снилось.
— Если бы ты был Богом, что бы ты сделал?
— Я бы сказал — Создатель, если ты есть, сдуй нас как пыль, как гной! Или оставь нас в нашем гниении! Уничтожь нас всех! Всех уничтожь!
— Уничтожить, это у вас запросто... И вшивых, и чёрных, и даже детей... Сердце моё полно жалости, я не могу этого сделать.
— Я человек широких взглядов! Я мог бы...
— Так смоги... Так смоги... Только сначала научись упрыгивать с моей дороги!
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
— Я хочу искупаться. Можно?
— Давай.
— Отвернитесь, пожалуйста!
— Ну ладно, я не брезгливый.
— Вас на эротику потянуло?
— Да видел я тебя — нет там никакой эротики... Давай ныряй, скромница.
Cлайд с цитатой