– Когда я увидел тебя… тогда, на льду… ты показалась мне такой…
– Беспомощной.
– Нет. Непреклонной. Когда ты ударила топором по льду… я понял, что прежде мне не приходилось видеть такую храбрость.
– Я привык говорить то, что думаю. Привык говорить прямо.
– Как это, должно быть, приятно. А я никогда не могла позволить себе говорить то, что думаю.
– В округе Гарнер считается, что нет ничего более опасного, чем женщина, которая говорит то, что думает. Хуже только женщина, которая делает что-то во вред мужчине. Именно это произошло с Евой, поэтому-то нас и изгнали из рая. Мы опасные создания, полные дьявольских замыслов. Если дать нам возможность, мы используем свое волшебство, чтобы ввести мужчин во грех, чтобы посеять зло. Поэтому они отправляют нас сюда.
– Чтобы вы избавились от своего волшебства.
– Нет. Чтобы сломить нас.
– Ты боишься меня? Боишься моего волшебства?
– Я боюсь не тебя. Я боюсь тех чувств, которые ты будишь во мне.
Я умею изображать всякие чувства: от огорчения до безразличия – но я никогда не думала, что придется приклеивать к своему лицу выражение счастья.
Мои щеки обдает жар. Раньше я подозревала, что все дело в пробуждающемся во мне волшебстве, теперь же поняла, что это такое на самом деле. Это ярость.
Я храню воспоминания о нём, словно краденые драгоценности, которые можно надевать лишь по особым случаям.
Раньше я думала, что это и есть мое волшебство – дар видеть то, чего не видят другие, то, в чем они не хотят признаться даже самим себе. Но на самом деле, чтобы увидеть, достаточно просто открыть глаза.
Мои же глаза всегда широко открыты.
Я вовсе не считаю, что замужество – это честь. Оно дает жилище, но отнимает свободу. Конечно, надеваемые на тебя кандалы обиты ватой, но от этого они не перестают быть кандалами.
Cлайд с цитатой