Спи, спи, красавица, вкушай покой отрадный,
Которого других лишаешь беспощадно.
Спи, спи, красавица, вкушай покой отрадный,
Которого других лишаешь беспощадно.
На свете нет прекрасной,
Пастушки столь бесстрастной,
В которой бы любовь
Настойчивостью страстной
Не взволновала кровь.
В делах любви игривой
Бывает столь счастливый,
Нежданный нами миг,
Что, смотришь, у строптивой
Взаимности достиг.
Красавицы отличаются особой проницательностью по части того сердечного жара, который они вызывают.
Вы поете под листвою,
Соловьи, певцы любви!
Вдохновляясь песней тою,
Отвечают вам чредою
Рощ соседних соловьи.
О птички милые, увы!
Будь вы несчастны так, как я, не пели б вы!
Не в силах я понять великого секрета,
Дающего ей власть над душами людей.
Кто создал ей такую славу
И чем она внушает страсть?
Над сердцем по какому праву
Она всегда имеет власть?
Какие несбыточные мечты зародили в твоем сердце надежду? Чего можешь ты ждать впереди, кроме томительных дней, полных тоски и горя, кроме страданий?
Нет ничего отраднее, принцесса, великих посулов этих блистательных наук. Все превращать в золото; продлевать жизнь до бесконечности; исцелить словами, заставить кого угодно полюбить вас, знать все тайны будущего — все это без сомнения прекрасно, и есть люди, для которых не составляет никакого труда все это уразуметь. Но, признаюсь, моему грубому уму трудновато понять это и в это поверить. Мне всегда казалось, что это неосуществимо именно потому, что уж очень все это заманчиво.