Уж прости, не хочу тебя разочаровывать... Ты красивая, смелая, пусть даже немного загадочная, но не страшная.
— Ты ничего не боишься?
— Боюсь, но в лису не превращаюсь.
Уж прости, не хочу тебя разочаровывать... Ты красивая, смелая, пусть даже немного загадочная, но не страшная.
— Ты хорошая, добрая, а я нет. Ты знаешь, чем занимаюсь. Сегодня я есть, завтра меня убьют. Я живу в тени, хожу в крови.
— Главное — душа.
Он ядовито и зло бросил:
— Да кому сдалась моя душа?
Ответ вырвался сам:
— Мне.
Синоби пристально посмотрел на неё.
«Ты не бросил меня. Ты вновь здесь. Ты был рядом, когда весь мир отвернулся… Нет, не потому… Я сама себя не пойму…»
— Ты мой друг… Нет…
Мужчина держал взглядом, девушка терялась в словах. Она хотела спрятать руки в рукава, чтобы дрожание пальцев не выдало волнение. Он поймал её ладони в свои. Поднёс к губам, согревая дыханием. Она ответила невпопад:
— Всё так сложно…
Кадзу качнул головой:
— Нет, Мэй, всё просто.
— Несколько сантиметров между людьми — это много или мало? Совсем недавно мне казалось, что бесконечно много. Но щедрым даётся, у жадных отнимается… Я был слишком жадным. И сантиметры превратились в километры. Горькие уроки усваиваются лучше всего. Поэтому, когда километры вдруг сжимаются до пары метров… ты принимаешь это как драгоценный дар. — Я почувствовала, как задрожали мои пальцы, и сильнее сжала обложку книги. — Дар, за который безмерно благодарен.
Он едва заметно улыбнулся — самыми краешками губ. Эта улыбка и тёплый, ласкающий меня взгляд, стали резким контрастом на его утомлённом лице… Казалось, он собрал в себе самые последние крупинки света и с радостью отдавал их мне. Совершенно не заботясь о том, что сам остаётся ни с чем, в полной темноте.
«Что же с тобой происходит? Что за тьма тебя съедает изнутри? И… могу ли я тебе помочь?»
Ты иди, а я останусь здесь... Надо же кому-то ловить твой хладный труп, падающий с лестницы.
Иди-иди, обещаю устроить тебе шикарные похороны.
Когда спутник один, проще... И можно уличить время. Теперь они втроем будут ждать, пока я... Умру от стыда.
— Давай покажу, как надо поиздеваться над трупом курицы, что получилось вкусное фрикасе.
— Что?
— Рагу.
— Так бы и сказал. Зачем так пафосно?
— Слушай, курица умерла, между прочим, можно и уважить птаху. По-моему, большая разница, что будет в эпитафии. Пошла на банальное рагу или скончалась ради фрикасе.
Говорят, боль со временем проходит... Может быть, к ней привыкают и лишь учатся не замечать?
— Чем тебе нравится это место?
— Серьёзно? Из всех возможных вопросов ты задаёшь мне именно этот?
— Мне кажется, это многое от тебе скажет.
Люцифер снова отвернулся, смотря куда-то вдаль.
— Здесь я чувствую свою ничтожность, кажусь себе маленькой вошью в сравнении с этими громадными горами, этой пустотой. И всё это без магии — стоит себе такое величественное и молчит о своём величии. И в сравнении с адом здесь так холодно… так ужасно холодно… Это место — полная противоположность мне. — Он повернулся ко мне. — Вот почему мне нравится здесь.