Народу нравится то, что ему впаривает маркетинговый отдел.
Когда что-то одно уже пользуется спросом, потом легко использовать тех же самых героев, например, для того, чтобы заработать еще денег в Голливуде.
Народу нравится то, что ему впаривает маркетинговый отдел.
Когда что-то одно уже пользуется спросом, потом легко использовать тех же самых героев, например, для того, чтобы заработать еще денег в Голливуде.
Энлиль Маратович засмеялся.
— Милая, — сказал он, — у вас в голове пять тысяч маркетологов срали десять лет, а вы хотите, чтобы я там убрал за пять минут...
Вы можете сделать какой угодно крутой пиар, но если ваш клиент заказывает воду на восемь утра, а ваша доставка звонит ему на следующий день в два часа ночи с вопросом: «Если мы приедем к вам через полтора часа, вы нас примете?» Весь ваш маркетинг, что называется, идет лесом.
Рекламные агенты любят сообщать нам, что продукт «удивительно быстро раскупается». Не нужно убеждать нас в том, что продукт хорош, достаточно лишь сказать, что так думают многие.
Рекламе было посвящено два урока. Мы изучали не человеческие теории на этот счет (Иегова назвал их шарлатанством), а только саму центральную технологию, равно относящуюся к торговле, политике и информации. Иегова определял ее так: нигде не прибегая к прямой лжи, создать из фрагментов правды картину, которая связана с реальностью ровно настолько, насколько это способно поднять продажи. Это звучало просто, но было одно важное уточнение: если связь с реальностью не могла поднять продажи (а она, как правило, не могла), связаться следовало с чем-нибудь другим. Именно сквозь это игольное ушко и шли все караваны.
Ты отлично продавал автомобили. Люди доверяли тебе, ты им нравился. Поэтому они и покупали. Но это все уже в прошлом. Продавать только товар уже недостаточно. Ты должен продавать образ жизни! Настроение! И тогда люди захотят иметь то, что есть у тебя.
Двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Любая работа нам по плечу, любая цена вам по карману.
— Благодаря египетской вытяжке, эта юная дева не спит уже сорок лет!
— Да ей всего шестнадцать!