Как ни прискорбно признавать, но мы, наверное, знакомые?
С возрастом перестаешь удивляться обещаниям «обязательно чаще встречаться» и мгновенному перемещению этих слов в долгий ящик. И дело не в массовом склерозе. А в нас самих.
Как ни прискорбно признавать, но мы, наверное, знакомые?
С возрастом перестаешь удивляться обещаниям «обязательно чаще встречаться» и мгновенному перемещению этих слов в долгий ящик. И дело не в массовом склерозе. А в нас самих.
— Между тобой и Юигахамой случилось что-то?.. Поцапались?
— Нет. Поцапаться можно лишь с тем, к кому ты неравнодушен, поэтому мы скорее...
— ... поссорились?
— «Почти, но не совсем», наверное так.
— Подрались?
— Опять же почти, но не совсем.
— Значит, война.
— Ты меня вообще слушаешь? Сказал же, что нет.
— Так у вас «разногласия»?
— Похоже, что так.
Просто мне грустно. Очень грустно. И перед тобой неудобно. Я лишь требую от тебя и ничего не даю взамен. Говорю что в голову взбредет, вызываю, таскаю за собой. Но ты — единственный, с кем я могу себе такое позволить.
Чем постоянно бояться сказать кому-нибудь правду, лучше вообще ни с кем не разговаривать.
Несчастливый друг уже достаточно утомительная компания, а несчастливого знакомого и вовсе не стоит терпеть.
И вот мы сидим.
Одри и я.
И чувство неловкости.
Втиснулось между нами и тоже сидит.
— Эд, ты мой лучший друг, — помолчав, говорит Одри.
— Угу.
Вот такими словами женщина может убить мужчину.
Ни пистолета не надо, ни пули.
Лишь несколько слов. И женщина.