Почему я забываю о том, кто я есть?
Позволяю себе так по-детски бездумно пораниться
О зазубренный край неудачного ракурса?
Почему я забываю о том, кто я есть?
Позволяю себе так по-детски бездумно пораниться
О зазубренный край неудачного ракурса?
Если скажут тебе, что в стакане яд, вряд ли ты станешь пить;
Если скажут тебе, что реки горят, ты будешь бояться плыть.
Если объявят, что завтра потоп, ты будешь строить ковчег;
Но простая вода не приносит вреда, а ложь отравит нас всех.
Если скажут тебе, что чернила тверды, ты перестанешь писать;
Если силу твою оценят в алтын, ты отступишь назад.
Если выставят знак «Впереди тупик», ты изменишь маршрут;
Но тупик — это всё, что нам остаётся, когда указатели лгут.
Океаном пурпурным бунтует внутри,
Дикой птицею рвётся наружу из тесного плена
То, что вмещает в себя миллионы вселенных,
То, что плачет, смеётся и хочет свободно парить.
Научи нас, как выстоять,
Как не сделаться искрами
Во вселенском пожарище,
В топке ненависти и зла...
А завтра может быть обледенение,
Метеоритный дождь, цунами, эпидемия,
И скроет солнце вечным затмением,
И целый мир похоронят обломки...
Так если у тебя
Есть что-то сказать -
Скажи это скорей,
Скажи об этом громко.
Не быть молчанью золотом
Для каждого из нас.
Так просто упустить свой шанс
Однажды быть услышанным,
Когда-нибудь быть понятым.
Нас в набитых трамваях болтает,
Нас мотает одна маета,
Нас метро, то и дело, глотает,
Выпуская из дымного рта.
В шумных улицах, в белом порханьи
Люди ходим мы рядом с людьми,
Перемешаны наши дыханья,
Перепутаны наши следы, перепутаны наши следы.
Из карманов мы курево тянем,
Популярные песни мычим,
Задевая друг друга локтями,
Извиняемся или молчим.
По Садовым, Лебяжьим и Трубным
Каждый вроде отдельным путём,
Мы не узнанные друг другом,
Задевая друг друга идём.
Пашем день за днём, чтобы
Купить телек или купить дом;
Сходить в Универ, чтобы спать пять лет,
Чтобы стать никем, выкинуть диплом.
Чтобы что?
Чтобы стать Землёй. В конце концов — мы почвы слой.
Баю-бай, весь этот мир уснёт тревожным сном.
В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.