Я так рада, что все заботятся о своих друзьях...! Хехехе, все мы равны, когда болеем. Давайте работать вместе и делать все, что можем.
Сопереживать страданиям друга может всякий, а вот успехам — лишь натура необычайно тонкая.
Я так рада, что все заботятся о своих друзьях...! Хехехе, все мы равны, когда болеем. Давайте работать вместе и делать все, что можем.
Сопереживать страданиям друга может всякий, а вот успехам — лишь натура необычайно тонкая.
— Но разбойники, монсеньор, разбойники!
— В самом деле, — сказал епископ, — я чуть было не забыл о них. Вы правы. Я могу встретиться с ними. По всей вероятности, и они тоже нуждаются в том, чтобы кто-нибудь рассказал им о Господе Боге.
— Монсеньор, да ведь их целая шайка! Это стая волков!
— Господин мэр, а может быть, Иисус повелевает мне стать пастырем именно этого стада. Пути Господни неисповедимы!
— Монсеньор, они ограбят вас.
— У меня ничего нет.
— Они убьют вас.
— Убьют старика священника, который идет своей дорогой, бормоча молитвы? Полно! Зачем им это?
— О Боже! Что, если вы повстречаетесь с ними!
— Я попрошу у них милостыню для моих бедных.
— Не ездите, монсеньор, ради Бога! Вы рискуете жизнью.
— Господин мэр, — сказал епископ, неужели в этом все дело? Я для того живу на свете, чтобы о душах людских пелись, а не о собственной жизни.
Стремление заплатить за любовь дружбой означает не боязнь быть неблагодарной, а лишь страх показаться ею.
— Тебе знакомо такое слово — забота, Яна? — негромко спросил Лорес, перекинув халат через локоть и коснулся ладонью моей щеки. — Когда хочется проявлять внимание даже в повседневных мелочах? Не опасаясь равнодушия в ответ? Когда знаешь, что получишь столько же, если не больше, от того, кто нравится тебе настолько, что думаешь каждую минуту, особенно если вы не вместе?
Не огорчайся, когда тебя перестали замечать друзья. Огорчайся, когда перестали замечать враги.
Я считал, что любовь к картинам или литературным произведениям друзей мало чем отличается от любви к семье и, следовательно, критиковать их невежливо.