В прошлом остается лишь то, что прошло и уже не болит.
Люди едут в Эл-Эй за счастьем и успехом, не стесняются дерзких желаний и верят в силу общения, потому что «все решают связи».
В прошлом остается лишь то, что прошло и уже не болит.
Люди едут в Эл-Эй за счастьем и успехом, не стесняются дерзких желаний и верят в силу общения, потому что «все решают связи».
Прошлое может ударить — если мы сами этого хотим. И мы можем привыкнуть к боли, даже полюбить её.
Предопределена ли наша судьба или мы сами меняем ее, возвращаясь в тихие, маленькие города, где нам однажды не повезло?
Было так холодно, но стало тепло.
Было так больно, но это мне помогло.
Мне кажется я стала лучше и легче,
И выдержит небо легко мои плечи.
Осквернили пречистое слово,
Растоптали священный глагол,
чтоб с сиделками тридцать седьмого
Мыла я окровавленный пол.
Разлучили с единственным сыном,
В казематах пытали друзей,
Окружили невидимым тыном
Крепко слаженной слежки своей.
Наградили меня немотою,
На весь мир окаянно кляня,
Обкормили меня клеветою,
Опоили отравой меня.
И, до самого края доведши,
Почему-то оставили там.
Любо мне, городской сумасшедшей,
По предсмертным бродить площадям.
Ее голос изменился, и мне это не нравится. В нем появились какие-то кардашьянные нотки.
Есть раны, которые куда сложнее вылечить. Шрамы, которые не исчезают. Быть вынужденным помнить события прошлого... Разве может быть пытка хуже?...
Со временем внешняя шелуха облетает и в памяти остается только самое важное – человеческие отношения.
Девочка моя, каждый человек живет со своей трагедией. И каждый справляется с ней как может: кто-то работает сутками до самозабвения; кто-то пытается убежать от прошлого, и города мелькают, как в калейдоскопе. А кто-то варит джемы, живя под гнетом невозможности встречи с тем, кому сделал больно.