— Чего ты хочешь?
— Тебя. Чего ты боишься?
— Тебя.
— Чего ты хочешь?
— Тебя. Чего ты боишься?
— Тебя.
Не бойтесь смерти, а если она придет — примите ее в свои объятия, как красивую женщину.
— Ты изменишь свое мнение.
— Я никогда не выйду за тебя. Ты совершил большую ошибку.
— Это правда, с женщинами мне никогда не везло, с чего вдруг все изменилось?
— Я думаю, что ты похитил не ту женщину.
— Ты права, конечно, я ошибся. И все же, что если по ошибке, по случаю, по воле богов или судьбы, я принял верное решение? Что, если тебе предначертано здесь быть? Что, если здесь ты и должна быть?
— Ты должен был убить Элисиф, когда была возможность — она тебя обесчестила.
— Я люблю всех богов, всех. А людей только двоих — тебя и мою принцессу. И если я решил не убивать ее, то и другим не позволю!
Любовь отнюдь не самая сильная из страстей. Страх — вот сильнейшая страсть человека. Играйте страхом, если вы хотите испытать острейшее наслаждение в жизни.
— Я не знаю тебя, а ты не знаешь меня. И всё же я хочу открыть тебе мою ужасную тайну. Хочешь узнать её?
— Да. Я помогу тебе нести твою ношу. Я маленькая, но у меня широкие плечи и я не боюсь.
В молодости я жаждал побед, но с годами и всем, что с ними приходит — я утратил эту страсть...
Человек бывает несчастлив или вследствие страха, или вследствие безграничной, вздорной страсти.
— Ты боишься Рагнара Лодброка?
— Любой разумный человек будет бояться крестьянина, который сам себя сделал королем.
О, что же такое любовь, если мы вынуждены сожалеть даже об опасностях, которым она нас подвергает, а главное — если можно опасаться, что будешь испытывать это чувство, даже когда его уже не внушаешь! Надо бежать от этой гибельной страсти, предоставляющей нам лишь один выбор — позор или несчастье — и зачастую соединяющей для нас то и другое. И пусть хотя бы благоразумие заменит нам добродетель.