Люди, объединенные в команду, поначалу существуют по законам толпы. Пусть маленькой, но толпы. Плохо то, что толпа по определению глупа. Собери толпу – пусть даже из тысячи профессоров и академиков, – и как единое целое она будет глупее десятилетнего мальчишки. Дай такой толпе самого заурядного пастуха, который будет изредка пощелкивать кнутом или бросать в толпу куски сахара, и он погонит ее куда угодно, хоть на бойню.
Я бедная девушка, у которой плохо с арифметикой! Выше двух для меня сразу начинается высшая математика!
Даже самая умная девушка умна только пару дней в неделю. В остальное время с ней вполне можно иметь дело.
Сомнений нет, все в этом мире чем-то оплачивается.
Посмотрите, как счастилва и расслаблена собака, у которой нет кости. А вот та же собака с костью, которую она не может проглотить. Рычит, лает, прячет, всех подозревает. Несчастнейшее животное во вселенной.
Ты как никогда близка к унынию, девочка. Ты висишь на краю крыши в кромешном мраке, сама не ведя что внизу. То ли небольшая высота и стог соломы, то ли пропасть с камнями на дне. Руки устали. Подняться наверх уже невозможно. Значит надо рискнуть и сделать рывок. А там одно из двух: или сорвёшься, или выберешься.
Глупо, когда люди тащатся по жизни, пыхтя и стеная, какие они ответственные и перегруженные! Неси свой крест с улыбкой, помогая другим нести их кресты — вот это вызывает уважение! И плевать, что ноги у тебя стёрты в кровь, а плечи устали!
— Существуют государственные интересы, которых вам не постичь, академик! У вас не достаточно глобальное мышление.
— Ага! Когда из твоей школы делают помойку для опасных покойников — главное мыслить глобально. С философским подтекстом. В духе «Все там будем».
Жалость разбила в этом мире больше судеб, чем все стрелы и мечи вместе взятые. Со временем любые раны затягиваются сами, жалельщики же их только растравливают. Опять же те, кого жалеют, подсаживаются на жалость, как на иглу, и сознательно начинают создавать поводы для жалости. Замкнутый круг – любимая геометрическая фигура идиотов.
— Если я кому и завидую, так только Ваньке.
— Почему?
— Потому, что Ванька очень созидательный, бесконечно творческий. Хочет Валялкин того или нет, но он никогда не сможет остановиться. После Ваньки везде остается лес, а после Бейбарсова — лишь пожарище. Вот только лес сажать не романтично, еще бы — стоишь потный, по уши в глине, лопатой махаешь, а на огонь смотреть всем нравится. Искры, страсть, жар и пепелище в финале.
Cлайд с цитатой