Развод — это когда отбираешь то, что тебе больше не нужно, у тех, кого ты больше не любишь.
Двое людей — сильный и слабый — уже колония...
Развод — это когда отбираешь то, что тебе больше не нужно, у тех, кого ты больше не любишь.
Таким образом, дети разведенных родителей образца семедесятых все без исключения:
— нищеброды, изображающие беспечность;
— зануды, притворяющиеся праздными гуляками;
— романтики, желающие казаться пресыщенными;
— глубоко ранимые натуры, лезущие из кожи вон, лишь бы выглядеть равнодушными;
— параноики, выдающие себя за бунтарей;
— ни богу свечка, ни черту кочерга.
Мама думает, что я у отца, отец считает, что я у мамы, через 2 дня они оба решат, что я в школе. В этом вся прелесть развода.
Баю-бай, усни, мой мальчик,
Ночь пришла, а день все дальше,
Тихо песню пою колыбельную.
Не зови ты мишку папой,
Не тяни его за лапу,
Это мой видно грех,
Папы есть не у всех...
Баю-бай, ах если б видел,
Папа твой, кого обидел!
Разве б мог так легко,
Быть от нас далеко.
Спи, мой мальчик, маленький,
Спи, мой сын.
У неверности, расставаний и разводов свой этикет, унизительный и абсурдный, но стороны заняты, клятвы в вечной вражде принесены...
Разведённая: женщина, которая вышла замуж, чтобы не работать, и теперь работает, чтобы только не выходить замуж.
— Мы разбежались.
— Да ты что...
— Меня это просто раздавило. Я была в таком состоянии, что им пришлось закрыть мою первую картину.
— Что случилось?
— Ужас! Я на всех кидалась. Не лежала душа к этому материалу... И я сломала режиссеру челюсть...
Два случая я знал, когда мужчина женился «на деньгах», — и оба кончились необыкновенным счастьем и полной любовью. Толстой это первый рассмотрел в жизни и подробно описал в «Войне и мире» (брак Николая Ростова и княжны Marie Болконской). Но это вообще нередко так. Любовь и счастье, очевидно, может рождаться просто из «сожительства», из полового сближения мужчины и женщины, после того как «деньги сосчитаны». Тогда ведь, пока считали, — очевидно, ещё любви и привязанности не было. Но потом пошло «день за днём», «мелочи сегодня», «мелочи завтра», — прихворнул муж — и вот жена испугалась, захлопотала, всего обдала негой и заботой; неприятность по службе — она утешила; он её «приголубил» во время беременности, «поберёг» от труда, да и от своих удовольствий: и, глядишь, родилось уважение, родилась привязанность и, наконец, полная любовь. Потому-то не надо особенно долго «рассуждать» о браке, «построять теоретически будущее счастье», а — «поскореече жениться», едва девушка (или вдова) «приглянулась», «подходит», «мне приятно с ней говорить». Этому препятствует «нерасторжимость» у христиан брака, которая вообще всё испортила, произведя испуг перед «вечным несчастием» (картина, — многолетняя, — неудачного брака для всех окружающих). Но вообще чем далее — тем положение брака трагичнее, печальнее и страшнее.