— Я подумал, вы будете рады моей компании, — сказал Стрибьорн, не улыбнувшись.
— Да, и когда же мы начнем наслаждаться? — спросил Свен. — Я знаю тебя несколько лет, и твое общество еще никогда не доставляло мне радости.
— Очень смешно, — сказал Стрибьорн угрюмо.
— На что это похоже, полет через Имматериум? — с энтузиазмом спросил Аэнар.
— Чертовски страшно, — ответил Свен. — Корабль трясется, пропадает, за его стенами слышны завывания демонов и мертвецов. Ощущение такое, что желудок вот-вот выпрыгнет из горла и покатится по коридору. Кишки слабеют и растягиваются, и…
— Свен просто описывает свои обычные чувства в момент опасности, — сказал Рагнар. — С вами все будет нормально.
Свен посмотрел на него так, как будто его друг спятил:
— Если бы Император хотел, чтобы мы летали, у нас бы выросли еще и крылья вдобавок ко второму сердцу.
— Не глупи, Свен. В таком случае и через варп мы бы прыгали, пуская газ из задницы.
— Черт возьми, да ты никогда не угомонишься! Ты просто ослепнешь, если все время будешь пялиться на голографическую сферу.
— По крайней мере, я выясню, что происходит.
— Ты находишь это важным? Все, что нужно знать Космическому Волку — кто враг и какое оружие к нему лучше применить.
– Какой смысл иметь законы, если люди находят способы их обойти?! И это – цивилизация?!
– Ты говоришь, как Хаэгр. Вы с ним поладите.
Как раз в этот миг в проходе показался громадный человек. На выпущенные когти одного ботинка у него была надета огромная пивная кружка, а в руке он сжимал дочиста обглоданную кость от окорока. Рагнар никогда еще не встречал такого гиганта, исполина даже по меркам Космических Волков, и единственного, кого можно было назвать толстым. Его крошечные глазки были глубоко посажены над огромными розовыми щеками, а доспехи, казалось, пришлось модифицировать, дабы они могли вместить чудовищное брюхо, что делало броню своеобразным триумфом кузнечного искусства.
– Неужели кто-то всуе произнес мое имя? – Голос гиганта напомнил Рагнару рев разъяренного лося. – Это был ты, малявка?
– Я вижу, ты пытаешься ввести новую моду на обувь? – усмехнулся Торин.
Незнакомец опустил взгляд и сощурился.
– Я оставил кружку возле кровати и прилег вздремнуть. Должно быть, угодил в нее, когда решительно рванулся, чтобы бросить вызов любому, кто глумится над моим славным именем.
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
— Давайте, не стесняйтесь...
— Я знаю ответ, мистер Гаррисон.
— Бэ — ме-ме-ме....
— Заткнись, жирный!
— Э-э-э.. Не называй меня жирным, хе*ов жид!
— Эрик! Ты что только что сказал слово на букву " Ха"?.
— Жид! Он имел в виду хе*в.
— В школе нельзя говорить х*. Ты — жиробас е*чий!
Охваченный диким страхом я весь погряз в грабеже,
Краду я с таким размахом, что даже стыдно уже.
Вот раньше я крал осторожно, а щас обнаглел совсем,
И не заметить уже невозможно моих двух ходовых схем,
В стране объявлена, вроде,
Борьба с такими как я,
Но я еще на свободе,
И здесь же мои друзья.
Он Алексей, но... Николаич
Он Николаич, но не Лев,
Он граф, но, честь и стыд презрев,
На псарне стал Подлай Подлаич.
Cлайд с цитатой