— Я подумал, вы будете рады моей компании, — сказал Стрибьорн, не улыбнувшись.
— Да, и когда же мы начнем наслаждаться? — спросил Свен. — Я знаю тебя несколько лет, и твое общество еще никогда не доставляло мне радости.
— Очень смешно, — сказал Стрибьорн угрюмо.
— На что это похоже, полет через Имматериум? — с энтузиазмом спросил Аэнар.
— Чертовски страшно, — ответил Свен. — Корабль трясется, пропадает, за его стенами слышны завывания демонов и мертвецов. Ощущение такое, что желудок вот-вот выпрыгнет из горла и покатится по коридору. Кишки слабеют и растягиваются, и…
— Свен просто описывает свои обычные чувства в момент опасности, — сказал Рагнар. — С вами все будет нормально.
Свен посмотрел на него так, как будто его друг спятил:
— Если бы Император хотел, чтобы мы летали, у нас бы выросли еще и крылья вдобавок ко второму сердцу.
— Не глупи, Свен. В таком случае и через варп мы бы прыгали, пуская газ из задницы.
— Черт возьми, да ты никогда не угомонишься! Ты просто ослепнешь, если все время будешь пялиться на голографическую сферу.
— По крайней мере, я выясню, что происходит.
— Ты находишь это важным? Все, что нужно знать Космическому Волку — кто враг и какое оружие к нему лучше применить.
– Какой смысл иметь законы, если люди находят способы их обойти?! И это – цивилизация?!
– Ты говоришь, как Хаэгр. Вы с ним поладите.
Как раз в этот миг в проходе показался громадный человек. На выпущенные когти одного ботинка у него была надета огромная пивная кружка, а в руке он сжимал дочиста обглоданную кость от окорока. Рагнар никогда еще не встречал такого гиганта, исполина даже по меркам Космических Волков, и единственного, кого можно было назвать толстым. Его крошечные глазки были глубоко посажены над огромными розовыми щеками, а доспехи, казалось, пришлось модифицировать, дабы они могли вместить чудовищное брюхо, что делало броню своеобразным триумфом кузнечного искусства.
– Неужели кто-то всуе произнес мое имя? – Голос гиганта напомнил Рагнару рев разъяренного лося. – Это был ты, малявка?
– Я вижу, ты пытаешься ввести новую моду на обувь? – усмехнулся Торин.
Незнакомец опустил взгляд и сощурился.
– Я оставил кружку возле кровати и прилег вздремнуть. Должно быть, угодил в нее, когда решительно рванулся, чтобы бросить вызов любому, кто глумится над моим славным именем.
Политкорректность есть воплощение на практике принципов культурного марксизма; она карает ослушников, как когда-то инквизиция карала религиозных еретиков, и восхваляет еретиков социальных.
Есть что-то правильное в гражданском населении, которое, оказавшись перед лицом катастрофы, думает о продаже горячих сосисок участникам сопротивления.
Случайно в этой жизни только кукушка яйцо в чужое гнездо подкладывает, — назидательно произнёс лесной хозяин. — Какое первое ей подвернётся, туда и пристраивает. А всё остальное — не случайно.
Cлайд с цитатой