Критик – человек, который даже в идеальном найдет маленькую дырочку, и начнет вставлять туда что ни попадя.
Критика, как и змеиный яд, если не убьёт – то подлечит.
The criticism is like snake venom if it does not kill, it will cure.
Критик – человек, который даже в идеальном найдет маленькую дырочку, и начнет вставлять туда что ни попадя.
Критика, как и змеиный яд, если не убьёт – то подлечит.
The criticism is like snake venom if it does not kill, it will cure.
Несвобода — не в том беда, что их размер одежды взаимно не подходит сторонам спора, а проблема в том, что глупец не в состоянии обосновать, почему ему тесно будет в чужой робе и обуви (ощущение стесненности — это чувство бытийности, но нет в том живой мысли).
Обманутые авторы
критических статей
возводят мое «ты» в подобие института.
Неужто нужно обяснять кому-то,
как много кажущихся отражений
в одном — реальном — может воплотиться?
Несчастье в том, что в плен попав, не знает птица,
она ли это иль одна из стольких
подобных ей.
Я с уважением отношусь ко всем и принимаю любую критику – она меня делает гораздо сильнее и заставляет прогрессировать.
Когда рассказываешь что-либо о себе, люди будут об этом судачить, но, когда молчишь – будут сплетничать о том, что выдумают.
Критики находятся в выгодном положении – они могут укрыться в чужой реальности. Чей-то фильм, чья-то передача, чья-то книга, чей-то диск – прекрасное убежище, где можно не думать о себе. Критик не любит жить. У критика нет личных воспоминаний – их замещают воспоминания писателей, художников. Чужие произведения защищают его от жизни. Искусство заменяет жизнь, которой у него нет. Число жителей нашей планеты, живущих по этому принципу, все время растет. Они пребывают в волшебном мире критиков, где исчезают проблемы, где песня о любви становится единственным источником печали, а весьма изысканные и столь же искусственные персонажи страдают вместо нас.
Критик – это не способный к сочинительству писатель, тратящий свою жизнь на критику новых произведений.