Стена с экранами манит бурной жизнь, там видно, что жрет страна, что желает жрать, ибо теперь-то народу ничего не навязывают, теперь угодливо подают то, что желает основная масса.
В центральной газете первые шесть полос лабуда с властителями дум: пространные интервью с актерами, дизайнерами, визажистами, длинная статья с предположениями, какую из своих секретарш вице-премьер имел, а какую только лапал.
Я родился здесь. В теле самца, человека, живу в конце двадцатого века и привычно считаю, что вот сейчас-то самые правильные законы и мораль... ну чуть-чуть шероховатая, дает сбои, но все же самая правильная. Менять уже ничего нельзя.
Ни в одном фильме мы не высаживаемся в Америке, не наводим в США свои порядки. Это они начали. Они нас грязно и подло оскорбляют, расстреливая в книгах, фильмах, компьютерных играх.
Некоторые провалы значат больше, чем мелкие успехи. Икар погиб, но сколько наделал шуму!
Туда ехали авантюристы в погоне за золотом и сокровищами, туда ссылали каторжников. Туда же ссылали шлюх и преступниц. Уэтого создающегося народа с самого начала складывалась своеобразная мораль, очень своеобразная...
Толстой обосновывает правоту тех, кто отбрасывает все «цивилизованные нормы» ведения войны, чтобы нанести противнику наибольший урон.
Американский президент всегда говорит от имени всего мира, выражает мнение всего мира... и даже действует от имени всего мира, не спрашивая мнения этого мира.
Cлайд с цитатой