— Ты потерял антихриста.
— МЫ потеряли антихриста.
— ЛАДНО, антихрист был потерян.
— Ты потерял антихриста.
— МЫ потеряли антихриста.
— ЛАДНО, антихрист был потерян.
— По слухам, Господь вспылил немного. Стирает человеческую расу с лица земли сильной грозой.
— Всех?
— Только местных. Не думаю, что Всевышний зол на китайцев. Или на коренных американцев. Или на австралийцев...
— Пока.
— И Господь не всех местных уничтожит. Ной, вон там, его семья, его сыновья, их жёны, с ними всё будет в порядке.
— Но всех остальных-то топят? Не детей же? Детей не убивают! Такого больше ожидаешь от наших.
— Да, но когда всё закончится, Всевышний вывесит новую штуку под названием «радуга», как обещание больше никого не топить.
— Какая доброта.
— Внушительное оборудование, я видел такое раньше. Очень необычное. Стреляет шариками краски.
— Ваша партия разве одобряет оружие?
— Только в праведных руках. Тогда оно придает вес духовным аргументам.
— Силы Ада прознали, что это моя вина. Но мы можем сбежать вместе. Альфа Центавра. Там много свободных планет. Нас никто не заметит.
— Кроули, это просто смешно. Уверен, если я смогу обратиться к правильным людям, то смогу всё уладить.
— Нет никаких правильных людей. Есть только молчаливый Господь, чьи пути неисповедимы.
— Да. Именно поэтому я переговорю с Всевышним, и Всевышний всё исправит.
— Этому не бывать. Ты такой умный. Как может кто-то настолько умный быть таким глупцом?
— Да, вот это уже лучше. Чайковский. — Азирафаэль открыл футляр и вставил кассету в магнитофон.
— И это тоже тебе не понравится, — вздохнул Кроули. — Кассета в машине уже больше двух недель.
Тяжелые басы наполнили «Бентли», проносившийся мимо Хитроу. Азирафаэль нахмурил брови.
— Как-то не припоминаю, — сказал он. — Что это?
— Чайковский. «Another One Bites the Dust», — сказал Кроули, прикрыв глаза («Бентли» проезжал через Слау).
Коротая время в дороге по сонным Чилтернским холмам, они послушали «We Are the Champions» Уильяма Берда и «I Want То Break Free» Бетховена. Но больше всего их порадовали «Fat-Bottomed Girls» Воана-Уильямса.
Говорят, все лучшие мелодии принадлежат Дьяволу. В общем, так оно и есть. Но зато на Небесах самые лучшие хореографы.
— Что он такого сказал, что всех так разозлил?
— «Будьте добры друг к другу».
— А, ну да, этого достаточно.
— Ало! (Пап, смотри, Пёс ходит на задних лапах!) Ало! Кто это?
— Извините, правильный номер!
— Можешь остановиться у меня, если хочешь.
— Не думаю, что моим это понравится.
— У тебя больше нет твоих. У нас обоих нет. Мы сами себе свои.
– Видишь ли, в зле всегда заложены ростки его поражения, – сказал ангел. – Сама его природа – отрицание, и именно поэтому включает в себя уничтожение, даже в минуты кажущейся победы. И не имеет значения, насколько его план грандиозен, отлично спланирован, защищен от ошибок – по определению свойственная злу греховность обрушится на самих злоумышленников. И не имеет значения, насколько они преуспеют в делах своих, ибо в конце сами они призовут гибель на головы свои. И замыслы их разобьются о скалы неправедности, и низринутся они в пучину забвения, и исчезнут бесследно.
Кроули задумался.
– Да нет, – сказал он наконец. – Готов поспорить, кто-то просто прокололся.