Январский день. Морозцы голубы.
Углы судьбы метельны и не резки.
Идет старик, дробя процесс ходьбы
На шаткие неровные отрзки.
Манка, сахар, молоко...
Зимовать у нас легко -
Дни листать, пережидать,
Осязая в круговерти
То ли острый запах смерти,
То ли двери в благодать.
Воскресный вечер. Холод. Недосып.
В крови дремота. В поднебесье сыпь.
В ходу ушанки из друзей Мазая.
Из под ногтей раздавленного льда
Сочится охлажденная вода
И тут же стекленеет, замерзая.
И пусть повсюду меня будут пугать этой отвратительной фразой, что в старости мне будет некому подать воды. Пусть! Я не боюсь! Подаст ли нам кто в старости воды или нет, совсем не зависит от нашего семейного положения. Надо будет — этой воды принесет мне мой сын, а если его не будет рядом, то соседи или знакомые. Где гарантия, что если бы я была замужем, эту воду принес бы мне мой супруг. Семейное положение тут ни при чем по той причине, что здесь важны мои взаимоотношения с людьми.
Смерть почти как снег: никогда не знаешь, когда он пойдет, хотя чаще всего это случается зимой.
It's winter-fall
Red skies are gleaming — oh -
Sea gulls are flying over
Swans are floatin' by
Smoking chimney-tops
Am I dreaming
Am I dreaming ...?
Сейчас я знаю — детство длится очень долго. Потом быстро проходит жизнь и начинается старость. Старость — это время, когда вспоминаешь детство.
Вот и зима настала,
На этот раз официально.
Её конца нам долго ждать,
Ещё успеем от неё устать.
Придётся снова надевать,
Много тёплых одеяний.
На льду нас жаждут облизать,
Дрожащие от холода собаки.
А ты укутан туго, безнадёжно,
Борьбу не сможешь оказать.
Она оближет ласково и нежно,
Как своего щенка, как мать.
Cлайд с цитатой