Есть старая поговорка, что поляки несчастливы, пока им не будут говорить, что делать. Руди замечал, что на самом деле счастье полякам доставляло слушать, что им говорят, а потом делать ровно наоборот.
Лондон точно был город космополит. Более того, это был город иммигрантов. Сперва — волны завоевателей. Римляне. Норманны. Затем волны иммигрантов из... ну, отовсюду. Евреи, гугеноты, сомалийцы, бангладешцы, индусы...
Генрих Гейне высказал распространенное убеждение, облачив его в форму образов, когда сравнивал счастье с легкомысленной девушкой, которая приласкает, поцелует и убежит; несчастье, наоборот, похоже на женщину, которая сильно привязывается, не спешит уйти и спокойно сидит возле тебя. Счастье мимолетно, его трудно удержать; несчастье же, наоборот, отличается постоянством и редко бывает непродолжительным.
Если человек молод, красив, богат и уважаем, то, чтобы судить о его счастье, надо ещё знать, весел ли он; тогда как если он весел, то безразлично, стар он или молод, прям или горбат, богат или беден – он счастлив.
Прошу не путать тех, кто в кэше, и тех, кто счастлив. Чем больше денег, тем больше проблем.
Для начала ты должна испытать сильную боль, чтобы сердце поняло, что есть настоящее счастье.
В поисках счастья не мешает время от времени делать паузу и просто быть счастливым.
(Время от времени хорошо сделать паузу в своём стремлении к счастью и просто быть счастливым.)
Я спрашиваю: о чём люди — с самых пелёнок — молились, мечтали, мучились? О том, чтобы кто-нибудь раз навсегда сказал им, что такое счастье — и потом приковал их к этому счастью на цепь.
Сухое тепло протопленного жилья, привычный запах овчин успокаивал ее, мысли о Харальде наполняли счастьем — все это делало бедную, душную, закопченную избушку прекраснее царских палат, и Елисава была счастливее, чем любая византийская царевна, возлежащая на золотом ложе под аксамитовым пологом.
Cлайд с цитатой