— А композиторов вы предпочитаете современных или классических?
— Это одно и то же, просто некоторые из них мертвы.
— Так, значит, с вами дело слажено, Бордюр. А уж я, свечки едрёные, не обделю вас герцогством, клянусь жизнью Мамаши Убю.
— Но...
— Заткнись, мой ангел.
— Все знают, что затея пустая нос свой совать и его доставать. Есть у каждого резон почитать его пузон! А не то, убена мать, будет вам несдобровать! Каждому ясно, что шутить с ним опасно.
— Он такой импузантный! Ой импузантный!
— Пузад как пузад, не хуже, чем у людей!
Мой менеджер Катя мне обещает:
Сегодня народу придёт тысяч пять.
Ну да, за плечами сто фестивалей,
Пора уже свой Олимпийский собрать.
Но время концерта всё ближе и ближе,
А у входа тусит лишь один пьяный бомж.
И даже если убиться, если нажраться,
На пять тысяч людей он совсем не похож.
Где мой райдер, где моё бухло?
Я хедлайнер, что не знал никто?
Где же люди, где мой стадион?
Слышу краем уха: «Вот уж пафосный гандон!»
На свадьбе Данте пела Дженнифер Лопез, Шон Пенн говорил речь, а сейчас мы себе можем позволить только этих дебилов. Передай этим музыкантам, если еще раз на похоронах моего сына услышу репертуар Кэти Перри, то их похороны станут следующими.
Четыре года наблюдая за зрителями в театре «Эвр», могу авторитетно утверждать: если вы хотите, чтобы публика хоть что-то уразумела в вашей пьесе, растолкуйте ей все заранее.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
Ненавижу извинения. Особенно, если извиняются за правду. Что бы ты ни сделал, не извиняйся. Просто больше не делай этого. А если чего-то не сделал, начни это делать.
— Не будет закурить?
— Не хочу омрачать вам вечер, но вы когда-нибудь видели легкие курильщика? Мерзкие, набухшие и черные от дегтя.
— Просто «да» или «нет» вполне хватило бы.
На одном ленинградском заводе произошел такой случай. Старый рабочий написал директору письмо. Взял лист наждачной бумаги и на оборотной стороне вывел:
«Когда мне наконец предоставят отдельное жильё?»
Удивленный директор вызвал рабочего: «Что это за фокус с наждаком?»
Рабочий ответил: «Обыкновенный лист ты бы использовал в сортире. А так ещё подумаешь малость…»
И рабочему, представьте себе, дали комнату. А директор впоследствии не расставался с этим письмом. В Смольном его демонстрировал на партийной конференции…
Cлайд с цитатой