Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.
— Разве когда любят, чувствуют себя несчастными?
— Да, Кристина, когда любят и нет уверенности в том, что это взаимно.
Вокруг вас, Кристина, есть какая-то земная тайна, которой надо бояться больше, чем всех привидений и духов, вместе взятых.
— Разве когда любят, чувствуют себя несчастными?
— Да, Кристина, когда любят и нет уверенности в том, что это взаимно.
Человеческое существо не может петь так, как вы пели в тот вечер, если не произошло какое-то чудо, если в это не вовлечены каким-то образом небеса.
Вы, очевидно, любите его, и ваш страх, ваш ужас — все это любовь особого рода. Рода, которого вы не допускаете. Любовь, которая вызывает нервную дрожь, когда вы думаете о ней.
— Тогда он действительно любит вас?
— Да, достаточно, чтобы не остановиться ни перед чем, даже перед убийством.
Клянусь, что вы самый великий человек в мире, и, если я когда-либо вздрогну, посмотрев на вас, то только потому, что подумаю о блеске вашего таланта.
Эта милая девочка принесла на подмостки Оперы больше, чем свое искусство, — она принесла свое сердце.
В чем истоки ее огромного успеха сегодня? Если он не спустился с небес на крыльях любви, я должен поверить, что он поднялся из ада и что Кристина Доэ, подобно Офтердингену, майстер-зингеру, заключила сделку с дьяволом.
Теперь идите, Кристина Доэ: вы можете дать человеческим существам немного небесной музыки!