Но Адам знал, что означала жертва, больше, чем, как он думал, Велк или Нив даже догадывались. Он знал, что дело не в убийстве кого-то или изображении фигурки из костей птиц.
Раз до этого дошло, Адам приносил жертвы долгое время, и он понимал, какая тяжелее всего.
На его условиях или никак.
Он не боялся.
Люди кричат, если им не хватает словарного запаса для того, чтобы сказать то, что нужно, шепотом.
Было очевидно, что он не был уверен, что делать с присутствием Адама, что оказалось справедливо, потому что Адам не имел понятия, что делать с присутствием Велка.
Быть Адамом Перишем было сложно, диво мускулов и органов, синапсиса и нервов. Он был чудом движения, обучением выживанию. Самым важным в Адаме Перише всегда была его свободная воля, способность быть хозяином самого себя.
Это была важная черта.
Это всегда была самая важная черта.
Это было так в духе Ронана. Его комната в Монмауте была заполнена дорогими игрушками, но как избалованный ребёнок, пресытившийся всем этим, он в конечном итоге, предпочёл играть на улице с палками.
— Мы должны будем обернуться за три часа, — предупредил Ронан. — Я только что накормил Чейнсо, но потом её вновь надо будет кормить.
— Вот, — ответил Гэнси, — именно поэтому я не хочу заводить с тобой детей.
Если бега — это способность показать себя другим, доказать что-то, то люди, с которыми ты соревнуешься, так же важны, как лошадь, на которой ты скачешь.
Она так сильно хотела присутствия парней или Кайлы, или матери, или... У неё было так много людей, которых она принимала как должное всё время. Ей никогда не требовалось раньше быть по-настоящему испуганной. Всегда у неё была другая рука, чтобы её поймать, или, по крайней мере, держать её, когда они падали вместе.
До сих пор ничего не произошло, ну, не на самом деле. Что было почти хуже. Он был пациентом с диагнозом, которого не мог понять.
Cлайд с цитатой