Но Адам знал, что означала жертва, больше, чем, как он думал, Велк или Нив даже догадывались. Он знал, что дело не в убийстве кого-то или изображении фигурки из костей птиц.
Раз до этого дошло, Адам приносил жертвы долгое время, и он понимал, какая тяжелее всего.
На его условиях или никак.
Он не боялся.
Люди кричат, если им не хватает словарного запаса для того, чтобы сказать то, что нужно, шепотом.
Было очевидно, что он не был уверен, что делать с присутствием Адама, что оказалось справедливо, потому что Адам не имел понятия, что делать с присутствием Велка.
Быть Адамом Перишем было сложно, диво мускулов и органов, синапсиса и нервов. Он был чудом движения, обучением выживанию. Самым важным в Адаме Перише всегда была его свободная воля, способность быть хозяином самого себя.
Это была важная черта.
Это всегда была самая важная черта.
Это было так в духе Ронана. Его комната в Монмауте была заполнена дорогими игрушками, но как избалованный ребёнок, пресытившийся всем этим, он в конечном итоге, предпочёл играть на улице с палками.
— Мы должны будем обернуться за три часа, — предупредил Ронан. — Я только что накормил Чейнсо, но потом её вновь надо будет кормить.
— Вот, — ответил Гэнси, — именно поэтому я не хочу заводить с тобой детей.
Она так сильно хотела присутствия парней или Кайлы, или матери, или... У неё было так много людей, которых она принимала как должное всё время. Ей никогда не требовалось раньше быть по-настоящему испуганной. Всегда у неё была другая рука, чтобы её поймать, или, по крайней мере, держать её, когда они падали вместе.
До сих пор ничего не произошло, ну, не на самом деле. Что было почти хуже. Он был пациентом с диагнозом, которого не мог понять.
Но проблема была в том, что Генри не мог быть собой в полной мере, когда говорил по-английски. Он вообще не мог выразиться, когда говорил вслух. Его родным языком была мысль.
Наступила тишина, нарушаемая лишь дыханием. Если бы Гэнси был Ронаном, он бы сыпал ругательствами. Если бы он был Адамом, он бы закрыл глаза. Если бы он был Блу, он бы огрызнулся в раздражении.
Но Гэнси лишь потёр пальцем губу, а затем взял себя в руки. Он немедленно стал холоден и элегантен, все истинные эмоции были скрыты в недоступном месте.
Cлайд с цитатой