Наверное, зло неизлечимо против него нет противоядия. Зато были такие люди, как Фрэнк. В далекие времена, во время эпидемий чумы, именно такие, как он, занимались перевозкой больных и трупов — немного чокнутые и получившие иммунитет против болезни.
В сознании мешались тысячи картин, судеб, реальность соединялась с вымыслом, настоящее с прошлым, подлинное с ложным, краски с мраком, аромат цветов с запахом земли и резкой вонью разложения.
Теперь имена не имеют значения, теперь есть только люди и роли, им отведенные. Тот, кто убегает, и тот, кто преследует, тот, кто силен, и тот, кто слаб, тот, кто знает, и тот, кто не ведает. Тот, кто убивает, и тот, кто умирает...
Нет сокровищ, ни островов, ни географических карт — только иллюзия, пока длится жизнь. И порой иллюзия обрывается при звуке двух простых слов «Я убиваю...»
— Сочувствую тебе. Мне кажется, я догадываюсь: ты не любишь людей.
— А ты любишь?
— Не всегда. Иногда пытаюсь понять, а если не удается, стараюсь хотя бы не судить.
Мир не любит тех, кто выплескивает наружу свои страдания. Все тешат себя иллюзией, что зла нет, и не желают, чтобы им доказывали обратное.
В мире слепых одного — единственного глаза может быть достаточно, чтобы стать королем.
Когда люди чего-то опасаются, они стараются держаться вместе, теша себя иллюзией, будто смогут защитить друг друга.
Я человек, живущий воспоминаниями. Коллекционер. А почти все коллекционеры глупо тоскуют по вчерашнему дню, кроме тех, кто коллекционирует деньги.
Cлайд с цитатой