Я видела его, вчера в новостях
Он говорил о том, что мир на распутье.
С таким как он, легко и дома, и в гостях
И я хочу теперь такого, как Путин.
Такого как Путин, полного сил,
Такого как Путин, чтобы не пил.
Такого как Путин, чтоб не обижал,
Такого как Путин, чтоб не убежал.
Да не тереби мне мозги, Сева. Будем надеяться, что Путин что-нибудь придумает. Путин ведь своих не бросает. Кинуть может, а вот бросить — не за что!
Когда человек выходит из себя — он проявляет слабость. Человек в моём положении не имеет права слабость проявлять.
Я не испытываю к Путину ни презрения, ни ненависти. Я правозащитник, а правозащитник обязан сотрудничать с любой властью, потому что именно представители власти нарушают права человека. Я со всеми общаюсь, и в том числе с Владимиром Владимировичем Путиным, нашим президентом. Я всегда обращаюсь к нему в надежде убедить. Пока мне это удается.
В путинской системе любой высокопоставленный чиновник — вор. Там других нет. Это базовый квалификационный признак.
Чтобы это понять, надо было здесь жить до Путина. Вот представьте, вы живёте в стране, где давно идёт гражданская война, которой нет конца и края. Где только что грянул кризис, обнуливший все ваши деньги уже который раз. Где каждый понимает, что Чечней не кончится, а будет ещё Дагестан, Ингушетия и даже Адыгея, а потом и Татарстан, пока мы не развалимся совсем, в муках, ненависти и крови. Где губернатор моего, например, региона запретил продавать в Москву наше кубанское зерно, потому что шла бы эта Москва, куда подальше, вместе с остальной Россией. Где наш кровавый и окончательный развал неизбежен, и сделать ничего уже нельзя. И тут приходит человек, и всё вот это прекращается.
Стареть нужно благородно, а не уподобляться Путину. Вы посмотрите на его лицо. Это не лицо, а жопа. Старый мужик, который вкалывает в лицо какую-то ***ню. Это же идиотизм, старческая деменция и слабоумие. Не уподобляйтесь ему, не делайте из своего лица жопу.
— Я с самого начала говорил, что мы имеем дело с квази-выборами. Мы прекрасно с вами видим, что все центральные и электронные СМИ делают всё от них зависящее, чтобы минимизировать возможность для оппозиционных кандидатов донести свою точку зрения до общества. Я нисколько не удивлюсь, если вдруг встанет вопрос о возможном проигрыше партии власти, то будут применены и более жесткие меры. С тоталитарным или жестко авторитарным режимом, с которым мы сейчас имеем дело, весь вопрос состоит не в том даже, когда люди проголосуют за его смену, это происходит достаточно быстро, весь вопрос заключается в том, что и люди, и режим понимают, что он не уйдет без давления, а общество к давлению и связанным с этим проблемам для себя пока не готово. Поэтому это выборы без выборов и так мы с вами должны к ним относиться.
— Ну а к 2018 году, как вы полагаете, может что-то измениться?
— Нет, я думаю, что ситуация еще останется прежней. А вот между 2018 и 2024 годами режиму придется тяжко. И я не убежден, что интригу 2024 года будет создавать только Путин или даже и Путин.
Когда говорят: «А вы знаете, к Путину есть масса претензий!» Есть. Есть масса претензий, да! «А вы знаете, к нему есть масса вопросов!» Есть. Потому что он не идеальный царь. Идеальных вообще не бывает. И он, вообще, ко всему прочему и не царь. Может быть, оно было бы к лучшему, если бы он был царь, но он не царь и царём явно не станет. Любой исторический персонаж, он имеет свои сильные и слабые стороны, имеет свои плюсы и минусы, но вопрос всё-таки в том, чтобы в решающий момент времени он сделал тот выбор, который будет укреплять суверенитет и сохранять страну, любую страну, как цивилизационный феномен. Вот за Путиным, вот именно это запишется в истории.
Cлайд с цитатой