— Неправда ли, странно? Я никогда не видела, как вы рисуете!
— Я ещё занимаюсь любовью! Вы этого тоже не видели!
Я наделал ошибок, Бог тоже. Он создал таксу и слона, белку и кита. Как я. Всё попробовал, как я. У него нет стиля. Стиль возникает, когда умираешь.
Люблю подсветку. Даже больше, чем дневное освещение. Выделяет предметы. Ты видишь глубокие тени на всех моих натюрмортах. Они все написаны ночью.
— Почему ты не хранишь деньги в банке, как все?
— Банки лопаются, а их хозяева бросаются из окон. Я предпочитаю наличные.
— Не устал? Ты всё время стоишь. Ты стоишь уже девять часов.
— Когда я работаю, я оставляю тело за дверью, как мусульмане оставляют свою обувь перед входом в мечеть.
Живопись сильнее меня, она мне всё диктует. Моя рука, держащая кисть, подчиняется не моему разуму, а чему-то другому, над чем я не властен. Вот, посмотри, это женщина. Это ты в длинном черном платье. Но, похоже, ты превращаешься в букет цветов или в куст сирени — это так загадочно.
— Пульт занесли?
— Ага.
— А чего его здесь нет?
— Значит, ещё не занесли.
— А где он?
— В автобусе.
— А где автобус?
— Уехал.
Можешь решить, будто он высокомерный ублюдок, но это лишь потому, что он умнее тебя, а ты рядом с ним чувствуешь себя трепетной девицей, которая не может справиться с подавляющим чувством бессильной зависти.
Cлайд с цитатой