Странствовал в молчании, пленник немоты.
Стон во сне — нечаянный, робкие следы -
Пыль их заметала ли, прорастала рожь,
Только нераскаянным не умрешь.
Пыль их заметала ли, прорастала рожь,
Только нераскаянным не умрешь.
Странствовал в молчании, пленник немоты.
Стон во сне — нечаянный, робкие следы -
Пыль их заметала ли, прорастала рожь,
Только нераскаянным не умрешь.
Пыль их заметала ли, прорастала рожь,
Только нераскаянным не умрешь.
Кубки недопитые. Струны под рукой.
Звонкими копытами за ночной рекой.
Песни не исправлены, дни не сочтены.
Перепутье травами свило сны.
А вот спрятаться мне бы и сердце закрыть на засов,
Уставилось небо глазами испуганных сов.
И времени кости я в злобе иду ломать,
Я жду тебя в гости, а ты не придешь опять.
И мне нисколько тебя не жаль -
В моей крови закипает сталь,
В моей душе скалят зубы страсть и порок,
И боль танцует стаей пестрых сорок,
Я никогда не любил воскресать -
Но иначе не мог!
Возвращаясь назад, он неспешно идёт,
Игнорируя огненный глаз светофора,
Ибо знает, что знамя его упадёт...
Если выписать мне вид на жительство в Ад,
К Вам же черти сбегутся с болезненным лаем
И в слезах и соплях будут Вас умолять:
“Заберите его, мы с ним жить не желаем!”
Ты устал смотреть на праведные лица -
Мы тебя не осуждаем,
Просто жжем и убиваем.
Ты влюбился в демоницу
И решил ей подарить свою столицу,
Но это не любовь...
Словно бешеный пес – по прямой, забывая дорогу домой.
Я бегу, только память моя будто яблоко зреет.
Ну, давай, ну, давай, ну, давай – забывай, забывай, забывай.
Только память моя ничего забывать не умеет.
От страха перед нами род людской задрожал,
Но только не поможет вам ни яд, ни кинжал.
Мы вновь бредем по свету,
И снова, как монету,
Мы пробуем искусство на зуб!
Так приходи же к нам
По чужим следам,
Если жить причин не осталось!
На пороге сна
Песня лишь одна:
Что живому печаль — то мертвому радость…
Что живому печаль — то мертвому радость…