О Одиссей, утешение в смерти мне дать не надейся;
Лучше хотел б я живой, как поденщик работая в поле,
Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,
Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать мертвый.
О Одиссей, утешение в смерти мне дать не надейся;
Лучше хотел б я живой, как поденщик работая в поле,
Службой у бедного пахаря хлеб добывать свой насущный,
Нежели здесь над бездушными мертвыми царствовать мертвый.
Тени, тени — все для тлена -
Поцелуи, жизнь, любовь.
Да, мой ангел, все мгновенно,
Что прошло, не будет вновь.
Чем владели, что любили -
Всё виденья, звуки, сны.
И сердца давно забыли,
И глаза усыплены.
Тело не хочет умирать никогда, как бы того не желал сам человек и чтобы он для этого не делал.
— Кстати, я никогда не спрашивал у тебя, сколько тебе лет?
— Дай подумать. Около восьмиста лет.
— Восемьсот лет? Точно, ты ведь совсем не такая как люди. Я даже представить себе не могу, жизнь длиною в восемьсот лет.
— Это существование, а не жизнь.
Каждый, кто стремится подняться над повседневным мельтешением, делает это не только в надежде расширить или углубить свой жизненный опыт, но и просто начать жить.
Увы, что лучше — вечно обманываться, поверив, или не верить никогда из вечной боязни оказаться обманутым?!