В доме кончились запасы кофе.
Протереть стекло — а там туман.
Словно мир задумался на вдохе
Или автор дописал роман,
И второстепенным персонажам,
Второпях оставленным в живых,
Как-то надо жить в пустом пейзаже
Ненаписанной о них главы.
В доме кончились запасы кофе.
Протереть стекло — а там туман.
Словно мир задумался на вдохе
Или автор дописал роман,
И второстепенным персонажам,
Второпях оставленным в живых,
Как-то надо жить в пустом пейзаже
Ненаписанной о них главы.
Он пьёт, не считая стаканы и кабаки,
Людей не считает тоже — не видит смысл.
И если ты встретишь его, не подашь руки,
Но ты бы отдал себя — за такую жизнь.
Пробита грудь, как сталью, сентябрём,
Кровь превратилась в листья под ногами.
И я твержу себе: мы не умрём,
Пока хоть кем-то наконец не станем.
Он бродит из города в город, он ищет свой,
Он чаще молчит, чем расходует лексикон.
И ты бы хотел быть им. А вот он тобой
Не хочет и даже не думает о таком.
И ещё мне кажутся пресными
Все черновики о тебе,
У меня только буквы кружатся,
Превращаясь то в тенгвы, то
В бледных рун золотое кружево,
Перевода же не дано...
У меня только сны и призраки,
У меня только кровь и плоть,
И чуть-чуть персональной истины,
Чтобы в сердце клинком вколоть.
Не прекращать раскладывать пасьянс,
Не улыбаться городу и миру,
Не выставлять эмоций напоказ,
Себе солдатом быть и командиром,
Не выполнить последний свой приказ
И расстрелять себя как дезертира.
Остывший чай цедить, как злой сарказм,
Не выражаться всуе по-латыни,
И думать, что хороший день как раз
Для слов «навеки», «навсегда», «отныне»,
И прочих очень эпохальных фраз,
Но пусть сегодня их твердят другие.
Он бродит из города в город, он ищет свой,
Он чаще молчит, чем расходует лексикон.
И ты бы хотел быть им. А вот он тобой
Не хочет и даже не думает о таком.
Когда мы канем и станем пеплом.
Беги, пусть крыльями станет страх...
Так страшно помнить все те рассветы,
Что ты не встретишь в моих руках.
Ты бежишь от судьбы, ты бежишь от меня прочь
Твои руки пусты, каждый день иль, быть может, ночь.
Ты боишься признаться, что жизнь бесконечно проста.
С детских лет готовишься к суровым испытаниям, к подвигу. «Просто жить» — очень скучно. Люди, которые «просто живут» — не заметны. Им нет места в газетах, на киноэкранах. Подспудно мозг готовит тело пожертвовать собой и непременно на благо ВСЕГО человечества. И там [в Афганистане] мы, казалось, больше были готовы умереть, чем жить. «Я сумею умереть достойно...» — расхожая фраза. Умирать научились, а жить?