Миру может и придет конец в 2012, но не этому шоу.
Я сделаю для тебя все, что угодно... если это не слишком сложно.
Миру может и придет конец в 2012, но не этому шоу.
— Кое-кто из ученых усердно записывает для истории, что с нами стряслось. Они вырезают записи на стеклянных брусках… Затем уложат на вершине горы Костюшко. Это самый высокий пик во всей Австралии.
— А какие книги они сохраняют? Про то, как делать кобальтовые бомбы?
Я взбирался на самые высокие горы опускался в самые низкие лощины. Побывал в Африке и Японии. Даже слетал в космос. Но сейчас я, не задумываясь, променял бы все это на что-нибудь сладенькое.
Предрекать конец света – дело неблагодарное. Это делали так часто, что подобные пророчества мало кого убеждают.
Если женщина говорит, что все «так», значит все не «так». А если она говорит, что все «не так», значит вообще все «не так».
— Тепло, нет холодно, холоднее, совсем холодно.
— Ты знаешь, где мои ключи?
— Нет, я о твоем завтраке.
Если ты будешь злиться на меня каждый раз, когда я делаю глупость, мне придется прекратить делать глупости.
— Не-ее-т! Эта игрушка проклята, ПРОКЛЯТА, говорю вам!
— Дедушка, вы так сказали обо всех подарках.
— Мне просто не хватает внимания...
... В итоге мы видим ужасный мир после ядерных ударов. То ли создатели хотят сказать, что советские заводы в таком плохом состоянии, что их в постапокалипсис можно определять и при этом даже не пытаться фактурить, то ли то, что в отечественном мире после ядерной войны мыть голову реже, чем два раза в день преступление против метросексуальности. И судя по местному убранству, по чистым стенам домов, по резиновым крысам на обжарке, по одежде, которая десять минут назад висела в магазине, авторов фильма постигла шизофрения. Дело в том, что показать постапокалипсис, как демонстрирует история, не очень сложно. «Безумный Макс», «Побег из Нью-Йорка», огромный поток итальянских фильмов — всё это снималось без многомиллионных бюджетов. Ведь чтобы снять помойку, нужно лишь старание.