Если ваши дети выросли, это не значит, что их больше не нужно наказывать.
Путь к сердцу мужчины лежит через желудок и... через телевизор!
Если ваши дети выросли, это не значит, что их больше не нужно наказывать.
— Я, между прочим, тоже человек! И хочу хоть раз в полгода услышать «спасибо» за то, что делаю по дому, а не «наконец-то»!
— А что, разве я тебе не говорю? Вообще-то ты мне тоже никогда не говорил «спасибо».
— Я всегда ел твою еду.
— Но «спасибо» же ты не говорил!
— Я всегда просил добавки. Это же одно и то же!
Он в детстве с пальцами ног разговаривал, звал их Лёня-большой, Лёня-длинный, Лёня-кривой, Лёня-безымянный и невкусный Денис.
— Мам, если честно, я решил кремироваться.
— Что? Ты тоже хочешь меня бросить? Эта семья разваливается на глазах.
— Целый день в оцеплении стоял, замерз как собака. Дай мне чего-нибудь горяченького.
— Сейчас, конечно. Я тебе холодец оставила.
Сначала ребенок боится наказания, затем он идентифицируется с наказующим авторитетным лицом. Тогда отец и мать могут утратить свое значение для ребенка: в своем внутреннем мире он создал их некое подобие.
Наказание — это самая крайняя мера, которая применяется по отношению к детям только в тех случаях, когда все остальные способы для установления дисциплины оказались недейственными.
Исправить может только такое средство, которое заставит виновного осознать, что он поступил плохо, что надо жить и поступать иначе. Розга же действует лишь короткое время; когда дети подрастают и перестают бояться её, вместе с ней исчезает и совесть.
Наказание — это самая крайняя мера, которая применяется по отношению к детям только в тех случаях, когда все остальные способы для установления дисциплины оказались недейственными.