Город грехов (Sin City)

Другие цитаты по теме

Меня могут убить, а мне это не по душе.

Если в городе грехов знать, куда повернуть, то найти можно все, что угодно... все, что угодно.

Михо, ты ангел. Ты святая. Ты Мать Тереза. Ты Элвис. Ты бог. Но если бы ты появилась тут на десять минут раньше, у нас бы была голова Джеки Боя.

Многие считают Марва психом, но ему просто не повезло. Он родился не в том столетии. Ему бы на древнем поле боя врубать топор в чье-то лицо или в Риме сражаться с другими гладиаторами. Таких девушек как Нэнси ему бы швыряли пачками.

Многие считают Марва психом, но ему просто не повезло. Он родился не в том столетии. Ему бы на древнем поле боя врубать топор в чье-то лицо или в Риме сражаться с другими гладиаторами. Таких девушек как Нэнси ему бы швыряли пачками.

Я дрался в жизни один раз, да и то не с тем, с кем следовало. И вовсе не потому, что не встречал людей, с которыми следовало подраться. Таких людей я встречал, но с ними я не дрался, а здоровался за руку, улыбался им, как лучшим друзьям. Потому что я уже был воспитанным человеком. А в тот раз, когда дрался, я еще не был воспитанным человеком, меня тогда только еще воспитывали.

На нашей улице все между собой передрались и выяснили, кто сильнее, а кто слабее. На мою долю выпал мальчик, худой и болезненный, с головой, неуверенно сидящей на тонкой шее, и длинным носом, свисавшим вниз, словно уже заранее признавая свое поражение. С кончика носа свисала маленькая прозрачная капелька, и мальчик шумно втягивал ее в нос, как втягивает проводник пассажира, повисшего на ступеньке, когда дан уже сигнал к отправлению. Но пассажир опять повисал, словно еще не со всеми там, на станции, попрощался, а мальчик снова и снова его втягивал, а потом резко провел под носом рукой, окончательно высаживая его из поезда... Но тут, неизвестно откуда взявшись, пассажир снова повис...

И туда, в это место, где уже развивались какие-то драматические события, я ткнул кулаком, и пассажир сразу покраснел и на ходу выпрыгнул из поезда, а за ним стали прыгать остальные, такие же красные, как и он.

— Юшка пошла, — констатировал кто-то из судейской коллегии, и драка была приостановлена из-за явного неравенства сил.

Я не запомнил, как звали этого мальчика. Тех, кого бьют, обычно не запоминают, — запоминают тех, которые бьют.

Мне не хотелось его бить, просто такая сложилась ситуация. Потом сложилась другая ситуация, и мы с ним вместе гоняли в футбол, лазили по крышам и смотрели, как бьют кого-то третьего. И опять менялась ситуация, и снова кто-то кого-то бил, пусть не кулаками, а словами, по-взрослому, но это получалось еще больней.

Когда взрослый бьет взрослого, это не всегда даже видно. Стоят и разговаривают. Сидят и разговаривают. И все же, если внимательно присмотреться, то увидишь, как маленькие красные человечки панически выпрыгивают на ходу, поезд идет, как и шел, но у них у каждого внутри катастрофа.

Он склонился ко мне так, что наши носы практически соприкоснулись:

— Слышь, ты, кусок говна...

Но дальше ему продвинуться не удалось. В аккурат на «говне» я резко взбрыкнул правой ногой и вмазал ему коленом в морду.

— Трое моих лучших людей, вооружённых по последнему слову техники, были побиты археологом?

— ... Да, но у него были дворники от машины.

— Кевин?

— То, что от него осталось. Его съела собака.