Пусть наши дети заимеют богатых родителей.
Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!
(Принципы нужно иногда нарушать, иначе от них никакой радости.)
Пусть наши дети заимеют богатых родителей.
Принципы нужно нарушать, а то какое же от них удовольствие!
(Принципы нужно иногда нарушать, иначе от них никакой радости.)
— Великолепная девушка, не правда ли? — спросил он.
— Не знаю, Готтфрид, — ответил я. — Не особенно к ней приглядывался.
Он некоторое время пристально смотрел на меня своими голубыми глазами и потом тряхнул рыжей головой:
— И для чего ты только живешь, скажи мне, детка?
— Именно это хотел бы я и сам знать, — ответил я. Он засмеялся:
— Ишь, чего захотел. Легко это знание не дается.
Чем меньше знаешь, тем проще жить. Знание делает человека свободным, но несчастным. Выпьем лучше за наивность, за глупость и за все, что с нею связано, — за любовь, за веру в будущее, за мечты о счастье; выпьем за дивную глупость, за утраченный рай!
Заходите, детки! Согреемся воспоминаниями. Ах, вспомним же чудесное время, когда мы были ещё хвощами и ящерицами, — этак пятьдесят или шестьдесят тысяч лет тому назад. Господи, до чего же мы опустились с тех пор...
— Всегда кто-нибудь умирает первым. Так всегда бывает в жизни. Но нам еще до этого далеко.
— Нужно, чтобы умирали только одинокие. Или когда ненавидят друг друга. Но не тогда, когда любят.
— Если бы мы с тобой создавали этот мир, он выглядел бы лучше, не правда ли?
— Жизнь так плохо устроена, что она не может на этом закончиться...