– Мне надо вымыть жалюзи.
– Вымыть жалюзи, оно никогда не помешает.
– Ты что делаешь?
– Ничего. Пью.
– Так что насчёт жалюзи?
– Пять баксов.
– Согласен.
– Мне надо вымыть жалюзи.
– Вымыть жалюзи, оно никогда не помешает.
– Ты что делаешь?
– Ничего. Пью.
– Так что насчёт жалюзи?
– Пять баксов.
– Согласен.
Я не мог заставить себя взять газету и прочитать объявления в разделе «Требуется». Меня убивала сама мысль о том, что нужно будет вставать, и куда-то идти, и говорить человеку, сидящему за столом, что мне нужно устроиться на работу и что я обладаю для этого всеми необходимыми навыками и умениями. Мне было страшно. На самом деле мне было страшно от жизни – от всего того, что приходится делать каждому только за тем, чтобы у него было что есть, где спать и во что одеваться.
Нашли открытую бутылку виски. Выпили по стаканчику, запили водой. Жизнь сразу же показалась вполне пристойной.
— Здесь собираются одни придурки.
— Да везде собираются одни придурки, но здесь их как-то особенно много.
Что может быть хуже такой ситуации, когда ты душевно посрал, а потом вдруг обнаружил, что в кабинке нет ни клочка туалетной бумаги. Даже самый кошмарный и мерзкий ублюдок на свете не заслуживает того, чтобы лишить его права вытереть задницу.
Все остальные мужчины... они с тобой только на десять процентов или на двадцать пять, а ты присутствуешь полностью и целиком, весь без остатка. И это совсем не похоже на то, как бывает с другими.
Даже самый кошмарный и мерзкий ублюдок на свете не заслуживает того, чтобы лишить его права вытереть задницу.