На руке сна есть перст смерти.
Когда смерть так близка, потолок над головой начинает казаться крышкой гроба
На руке сна есть перст смерти.
Есть что-то бесстыдное в зрелище смерти, орудующей на глазах у всех. Она наносит оскорбление безмятежному спокойствию небытия, работая вне своей лаборатории — вне могилы.
И тогда, последовав совету деда, я положу открытую бритву на прикроватный столик — будет чем перерезать продолжение сна.
Отъезд, в зависимости от настроения и мыслей, владеющих нами в эту минуту, вызывает либо чувство облегчения, либо горесть.
— Как зовешь ты его?
— Безумцем.
— Как, повтори, зовешь ты его?
— Мудрецом.
— Кто он в вашей шайке?
— То, что он есть.
— Главарь?
— Нет.
— Кто же он в таком случае?
— Душа.
До смертного приговора я ощущал биение жизни, как все, дышал одним воздухом со всеми; теперь же я почувствовал явственно, что между мной и остальным миром выросла стена. Все казалось мне не таким как прежде.