— Да поглядись ты в зеркало-та!
— В зеркало мы о Святках глядали и ничего плохого не углядали.
— Да поглядись ты в зеркало-та!
— В зеркало мы о Святках глядали и ничего плохого не углядали.
Друзья часто упрекали меня в том, что я придаю слишком много значения внешности, — а я нахожу, что содержание необходимо обусловливает форму, и что гармонически развитая, благородная натура должна обладать постоянною тихою прелестью. Светская грация — наряд, духовная же — бессознательное благородство, распространяющееся на каждое слово, на каждое движение.
Великая истина открылась мне. Я узнал: люди живут. А смысл их жизни в их доме. Дорога, ячменное поле, склон холма разговаривают по-разному с чужаком и с тем, кто здесь родился.
Дом противостоит пространству, традиции противостоят бегу времени.
— Он голубой?
— Ну... он это отрицает, но мужчина с такой внешностью не может не быть голубым.
— Руслан, скажите мне, где, где мужчина? Где тот, который скажет: «Вера, мне не важно, что ты шикарно выглядишь, что у тебя грудь третьего размера, что у тебя длинные ноги, шелковистая кожа... Мне важно то, что у тебя внутри, твой внутренний мир! Мне важно то, что ты любишь Чехова. Мне важно то, что ты знаешь три языка. Мне важно то, что ты любишь живопись». Где он?!
— Вы любите Чехова?
— Руслан, представьте себе.
— Знаете три языка?
— Даже больше.
— Любите живопись?
— Очень люблю.
— Вера, эта информация делает вашу грудь третьего размера ещё больше.
И вот пришел Иуда. Пришел он, низко кланяясь, выгибая спину, осторожно и пугливо вытягивая вперед свою безобразную бугроватую голову — как раз такой, каким представляли его знающие.