Эти сумерки. Они придут и плачут
переливами огней, волной тумана.
Намекают: все могло бы быть иначе,
вынимают острый месяц из кармана.
Казенная дача, любовной удачи
не скрыть от ушей за стеной.
На утренней кухне инкогнито рухнет,
того, кто был ночью с тобой.
Счастье... Цепи ежедневные звенья:
алая вишня, крыжовник зеленый.
Может, совместная варка варенья
больше, чем плач или сон разделенный...
Может... Полжизни потрачено даром.
Тихо пыхтит в неизвестном предместье
наш самовар, отражающий пару,
так никогда и не бывшую вместе.
Природа говорит: неспешны облака,
и дерева с достоинством кивают.
Природа говорит: не нужен адвокат
осенней сырости, грозе в начале мая.
Природа говорит: искусства нет и лжи
ни в облике цветка, ни в перекличке птичьей.
Решайся, наконец, и сам себе скажи:
кому подобен ты и от кого отличен.
Цветок любви до срока вянет
И сумерки таят печаль,
Но утром солнышко проглянет
И снова золотится даль.
Как море глубока любовь,
В ней утонуть так просто.
Но в море брошусь вновь и вновь,
Чтобы найти свой остров.
Не опера, а оперетта
мне суждены. Два-три куплета
и выход в яростный канкан.
Пляши и знай: жива осталась,
благодари за эту малость.
Ты предал не женщину — Дом.
Там лампа неярко горела,
там шел разговор за столом
и ночь незаметно летела
со смехом и белым вином,
с бессчетными чашками чая.
С любовью? Не знала о том,
и нынче — не знаю.
Я знаю: коснется тепло
души сопредельной — и снова
поверю... Но примет ли Дом -
чужого?
Cлайд с цитатой