По-моему, это был совершенно естественный ход мыслей. Когда одна прислуга уходит, вы нанимаете другую. Я не понимал, почему Гризельда смотрит на меня так укоризненно.
– Лен, ты – бессердечное существо. Тебе все равно.
Вот этого я бы не сказал. Напротив, я чувствовал, что сердце мое встрепенулось от радости при мысли о том, что кончится эра подгорелых пудингов и недоваренных овощей.
Увлекшись своими обличениями, Мэри выковыривала глазки из картофеля так энергично, что они летали по кухне, стуча, как частый град. Один из них попал мне прямо в глаз, и это вызвало небольшую паузу.
Мы застали миссис Прайс Ридли уже в участке: она с неимоверной скорострельностью вела словесную атаку на сильно растерявшегося дежурного констебля. Я с первого взгляда понял, что она возмущена до крайности – бант на ее шляпке весьма красноречиво трясся. Миссис Прайс Ридли носит, насколько я понимаю, головной убор, называемый «шляпка для почтенной матери семейства», – фирменный товар, выпускаемый в соседнем городке Мач-Бенэм. Эта шляпка изящно балансирует на бастионе из волос, хотя и несколько перегружена пышными шелковыми бантами. Когда Гризельда хочет меня напугать, она грозится купить «шляпку для почтенной матери семейства».
– Вы забываете, – сказал я, – что мое призвание обязывает меня ставить превыше всех одну добродетель – милосердие.
– Я человек справедливый. Это все знают.
Я не отвечал, и он сердито спросил:
– Почему вы молчите? Выкладывайте, что у вас на уме!
Я немного помедлил, потом решил высказаться.
– Я подумал о том, – сказал я, – что, когда настанет мой час, мне будет очень грустно, если единственным доводом в мое оправдание будет то, что я был справедлив. Ведь тогда и ко мне отнесутся только справедливо...
– Верно, дядя Лен, только я подумал... Когда придет время жениться, понимаешь, чтобы жениться на хорошей девушке, надо быть богатым.
– Твоя теория не подтверждается фактами, – заметил я.
– Неужели вы думаете, – воскликнул я, – что эта глупенькая девушка имеет отношение к убийству?
– Нет ничего проще, чем представиться дурочкой. Легче легкого.
– Насколько я понял, передо мной излюбленный герой приключенческих историй – сыщик-любитель, – сказал я. – Не уверен, что в реальной жизни они и впрямь оказываются удачливей профессионалов.
– Да, она очень привлекательна, – сказал он, глубоко вздохнув. – Ей все время делают предложения, она сама мне сказала.
– Если это происходит здесь, предложения незаконные – у нас нет ни одного неженатого мужчины, – сказал я.
Мельчетт – человек, умудренный опытом. Он знает, что единственный способ обращения с разгневанной дамой средних лет – это выслушать ее до конца. Когда она выскажет все, что хотела сказать, появится хотя бы небольшая вероятность, что она услышит и то, что вы ей скажете.
Я был вынужден признаться, что ни малейшего представления об археологии не имею.
Да, доктор Стоун был не из тех, кого может охладить признание в невежестве. Можно было подумать, что я признался в том, что моя единственная отрада – копаться в земле. Он нырнул в свою стихию, взлетая на волнах собственного красноречия. Продольные разрезы, круговые раскопки, каменный век, бронзовый век, гробницы и кромлехи – все это лилось из его уст бурным потоком. Мне оставалось только кивать головой, сохраняя умный вид – последнее, боюсь, мне плохо удавалось. Доктор Стоун несся на всех парусах. Мне не случалось встречать человека, который впадал бы в такое неистовство без всякой видимой причины. Он перебрал все доводы за и против своей излюбленной теории – кстати сказать, я так и не понял, в чем она заключается!
– Никогда не помнит, куда что бросила, – сказал Деннис с совершенно необоснованной, на мой взгляд, нежностью, словно тут было чем гордиться. – Теряет с дюжину вещей каждый день.
– Необычайно привлекательная черта, – произнес я.
Но Деннис не заметил никакого сарказма.
Cлайд с цитатой