В осенних лесах
душа
так тиха.
И слышит
свой голос,
заглушённый веком.
Любви возвышенной истоки
леса и пажити хранят.
Незримо пушкинские строки
вплелись в осенний листопад.
И среди чуткого молчанья
в купели золотого сна
Душа полна очарованья
И светлых дум она полна.
Родной поэзии свобода
объяла так и даль и высь,
что где тут Пушкин, где природа,
пойди попробуй разберись...
Это осень в душе, это смех с послевкусием вишни, это желтые листья стихов на губах скрипачей.
Осенний ветерок слегка приоткрыл дверь и прислал свою визитную карточку – золотистые листья…
Капля, попадая в море, становится морем. Душа, соединяясь с Богом, становится Богом.
Девушка, открывающая душу и тело своему другу, открывает все таинства женского пола.
Она меня любит как график, по датам, по числам морей и пустынь. Она заползает мне в душу до глуби и губы брезгливо кривит. Она меня любит, конечно же, любит. Но страшно от этой любви.
... И с этого неотправленного письма начались многие беды в ее жизни... Впрочем, только ли беды? Ведь вместе с бедами незаметно подкралась и любовь — такая странная, порой похожая на ненависть, изгоняемая, истребляемая, но все равно неодолимая, опалившая душу огнем...
Сны действительно зеркала нашей души. Я называю их «Театр семи преисподней». Они очень важны для нашего духовного развития.
Люблю тебя, осень, твой пышный венец,
И золото листьев, и их багрянец —
Апрель развернул их в сияющий день,
И август под ними искал себе тень,
В осенние полдни, ноябрь, это ты
То медью, то золотом кроешь листы.
Идешь ты по комьям изрытой земли,
И шаг твой стихает то здесь, то вдали.
Средь скучных туманов, тревог и забот
В тебе неостывшее лето живет.
Под дымкой осенней твоей тишины
Я чую уснувшее сердце весны.
Cлайд с цитатой