Вот оно какое, наше лето!
Лето яркой зеленью одето,
Лето жарким солнышком согрето,
Дышит лето ветерком.
Ля, ля, ля, ля, ля, ля.
Ля, ля, ля, ля, ля, ля.
На зеленой солнечной опушке
Прыгают зеленые лягушки,
И танцуют бабочки-подружки,
Расцветает все кругом!
Ля, ля, ля, ля, ля, ля.
Ля, ля, ля, ля, ля, ля.
Кто разрешил?! Морозу положено быть... Когда? Зимой! А сейчас что? Лето! Вы разве не видите?
Кто разрешил?! Морозу положено быть... Когда? Зимой! А сейчас что? Лето! Вы разве не видите?
Август пролетел как сон. Накануне первого сентября они легли спать в полночь. Бездельничавший целый месяц будильник Антуана был заведён на восемь часов. Антуан неподвижно лежал на спине, рука с зажжённой сигаретой свесилась с кровати. Начался дождь. Тяжёлые капли лениво спускались с небес и плюхались на асфальт. Антуану почему-то казалось, что дождь тёплый, а может, и солёный, как слёзы Люсиль, тихо скатывавшиеся из её глаз ему на щеку. Было бессмысленно спрашивать о причине этих слёз — что у облаков, что у Люсиль. Кончилось лето. Он знал, прошло самое прекрасное лето в их жизни.
Август, лучезарный месяц злаков,
ранних звёзд, роняющих огни,
зорь, тревожных от орлиных взмахов,
август, август мой, повремени...
Родины, любви моей пространство,
август, август, юность не ушла,
как родник, струится постоянством
и неиссякаема душа.
Я вскакиваю на бордюр и читаю стихи собственного сочинения. Писал я стихи плохие, ужасные, рифмовал любовь с кровью, сравнивая ее с водосточной трубой, разбавляя эти шедевры строчками «твои ушки — курага». Но тогда я этого не знал, она тоже этого не знала, а может быть, просто не говорила, стоя в парке, сжимая сумочку с лекциями и широко улыбаясь. Даже сейчас эти плохие стихи так и остались для меня лучшими, потому что пахли летом, счастьем и молодостью.
Cлайд с цитатой