Я хочу, чтобы ты знал, Лобанов: до твоего появления моей заветной мечтой был секс с Моникой Беллуччи. Когда ты появился, ты затмил Монику. Два месяца я мечтал переломать тебе ноги, и ты украл у меня мечту.
— Ты будешь моим рабом, бессловесным, бесправным существом, готовым исполнять все мои прихоти.
— Все?
— Ну, почти все — для некоторых ты не подходишь.
То есть ты предлагаешь их поделить между мной, тобой, Филом и Лобановым, гениально! А скажи-ка мне, друг мой любезный, кто вот из всех вышеперечисленных вместо мозга своими тестикулами думает, кого мама контрацепцией не научила пользоваться, чей шустрый сперматозоид вывел из строя моего любимого интерна? Короче так, кто намиккимаусил, тот и работает!
— Быков, если подчиненный этого заслуживает, то я выскажу ему, что захочу, при ком захочу и в той форме, в которой посчитаю нужным, понял?
— Да, моя женщина.
— Вот так бы сразу.
— Хорошо, мышка. Но, раз ты такая крутая, пауков на балконе пальцами сама давить будешь.
— Нет!
Какой ты коварный! Функционер, куда ты лезешь-то? Что у тебя такого могло произойти с Настей, за эти два месяца. Вялые телячьи нежности, осторожные планы на будущее, имитация оргазма с обеих сторон? А у меня с ней горячая, сладкая ненависть уже десять лет. Настоящее сильное чувство. И она меня никогда не уволит. Что бы я ни сделал.
— Купитман, ты какой день пьёшь?
— Третий.
— А если честно?
— Двенадцатый.
— Когда пьёшь, ешь?
— Только кошерное.
— То есть, нет?
— Нет.
— Быков!
Еще не зная, о чем речь, отвечает:
— Настя, — это не я, либо я, но я не виноват, либо меня с кем-то перепутали, либо это был мой двойник. В общем, ты все равно ничего не докажешь!
— Андрей Евгеньевич, хотите печенюшку? Всё равно засохнет.
— Люба, рекламный бизнес — это не твоё.
Cлайд с цитатой